Книга Заклятие страхом, страница 71 – Борис Саркисов

Ада бросила на Феликса взгляд, способный опалить лед, прекрасно сознавая, что между ними пролегла глубокая непреодолимая пропасть.

— Да, да, да! — вскричала она осиплым голосом. — Все, что вы сказали, сущая правда. Краденная церковная утварь в моем доме. Ее принес Феликс. — В ее глазах промелькнуло облегчение от признания. — Попросите кого-нибудь из ваших ребят сходить вместе со мной за ворованным антиквариатом.

Феликс мгновенно почувствовал, как спазм сжал его горло. Он двинулся к выходу и, как бы в знак пренебрежения к присутствующим, демонстративно распахнул дверь. Потом решительно вернулся, метнул быстрый взгляд сперва на Аду, потом на следователя, как бы собираясь разразиться руганью. Но передумал и выбежал из комнаты. Как только за ним захлопнулась дверь, Ада, спохватившись, подняла на Суздальцева удивленные глаза.

— И вы так просто отпускаете его? — ее гнев все еще не улегся, однако теперь он стал ледяным. — Ведь после этой словесной экзекуции я стану для него главной мишенью для мщения.

Следователь покачал головой.

— Не беспокойтесь, Ада Акимовна. Прямо за домом на стреме стоят мои крепкие парни, которые тут же сцапают и сопроводят куда надо этого отпетого мошенника, которому удалось завоевать симпатии двух прекрасных дам. Теперь ему никуда не деться от правосудия — его карта бита. Он сам себе связал руки.

Александр Захарович выбрался во двор. Ада последовала за ним. Слезы высохли на ее глазах.

— Могу вам посочувствовать, — произнес он, стараясь приободрить ее. — Мне бы хотелось, чтобы вы чистосердечно рассказали все, что вам известно о злодеяниях Феликса. Буду ждать вас в отделении милиции, где мы можем побеседовать по душам.

— Хорошо, — кивнула она, и на ее лице отразилась легкая грусть по утраченным иллюзиям.

Сыщик улыбнулся.

— Можете заводить новый роман, но, мой совет, больше не обжигайтесь на людях неверных и корыстных.

В глубине двора Суздальцев увидел Дениса и поманил его к себе.

— Ну, что, бей пять! — он подставил ладонь и парнишка шлепнул по ней ладонью. — Свое обещание я выполнил: больше ты никогда не увидишь “друга семьи”. И еще, — он потрепал Дениса по кудрям. — Береги свою маму и не бросай своей дружбы с Эдвардом. Кстати, где он?

— Не знаю. Он вышел из сарая, и я с трудом узнал его — мрачнее черной тучи. Сказал, что хочет побыть в одиночестве и куда-то исчез.

Волчьи холмы встретили Эдварда настороженно, враждебно. Лес колдовски шумел, ветер порывами вскипал в его кронах, трепал и раскачивал их. Между нависшими над головой тучами блуждала луна. Казалось, что деревья приобрели особые, непривычные очертания.

Он подбирался к своему укромному месту, мучимый тяжелыми предчувствиями. Кошмар за кошмаром с быстротой урагана врывались в его угнетенное сознание, и горькая истина не покидала его: дыхание свободы не для него, она скорее страшит, чем завлекает. Все попытки выбраться из лабиринта хитросплетений своей горемычной судьбы терпели неминуемый крах.

Но он не знал, что на гребне холма его ждет новое, не менее печальное испытание: хижина, в которой еще вчера они с Денисом предавались светлым мыслям, безжалостно разворошена. Только часть кровли, прогнувшись, нависала над травянистым настилом. А где Маугли? Где верный и преданный Маугли? Почему, как прежде, не встречает своего хозяина? Эдвард привык к его игривым повадкам: пес всегда при их свидании радостно вилял хвостом, бросался к нему, терся вокруг его ног, тыкался холодным носом в его ладони или кидался ему на грудь.