Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 174 – Джон Сан

— Спокойно, Аня. Это просто учения. Они опять нагнетают…Он не успел договорить.

Небо за кухонным окном исчезло. Оно не потемнело. Оно превратилось в сплошную, ослепительную, невыносимо-белую стену абсолютного света. Света, в котором не было теней. Вспышка над центром Манчестера стерла контуры зданий, испарила деревья.

Звук пришел не сразу. Сначала пришла тишина. Ватная, плотная тишина лопнувших барабанных перепонок. Эш инстинктивно, на долю секунды опережая ударную волну, бросился не к Анне и не к Лили. Он бросился в узкий, укрепленный бетоном коридор ванной комнаты — единственное место без окон. Это был рефлекс. Рефлекс молодого лейтенанта пехоты. Спасти себя, чтобы потом спасти остальных. Логика.

Но ударная волна не оставила времени на «потом».

Стена гостиной просто взорвалась внутрь квартиры. Эш, лежащий на кафельном полу ванной, видел сквозь дверной проем, как волна сверхсжатого, раскаленного воздуха ударила в Анну. Ее волосы вспыхнули мгновенно, кожа почернела и лопнула за микросекунду до того, как ее тело снесло вместе с кирпичной крошкой и арматурой.

Лили не успела даже заплакать. Стекло из панорамного окна превратилось в тысячу лезвий, летящих со сверхзвуковой скоростью. Мебель, стены, потолок — всё смешалось в чудовищном, ревущем вихре огня и пыли.

А потом дом рухнул.

Многоэтажка сложилась, как карточный домик. Эша спасла чугунная ванна и несущая балка, образовавшие треугольник жизни. Он оказался заперт в каменном мешке размером с гроб. В абсолютной темноте. В невыносимом, обжигающем жаре.

Он лежал там три дня. Три дня он слушал, как снаружи, сквозь толщу бетона, завывает огненный шторм, выжигающий кислород из города. Но хуже огня были звуки изнутри. Где-то совсем рядом, за плитой, он слышал хрипы. Стоны. Он звал Анну. Он кричал имя Лили, пока не сорвал голос, пока горло не начало кровоточить. Никто не ответил.

В той темноте, умирая от жажды и задыхаясь от пепла, Эш принял решение. Чтобы выжить и не сойти с ума от горя, он должен был убить в себе человека. Он должен был ампутировать свою способность любить, привязываться и скорбеть. Эмоции делали его слабым. Они заставляли его чувствовать боль утраты. Если бы он был машиной, он бы просто рассчитал вероятность извлечения из-под завала. В 1997 году, под обломками своей квартиры, умер лейтенант Эш. И родился командир «Вангарда». Идеальный, холодный, расчетливый механизм выживания. Он выковал себя из ненависти и прагматизма. Но теперь…

Галлюцинация дрогнула. Лицо Анны, горящее в ядерном огне, слилось с лицом немой Хлои, умирающей от удара Инквизитора. Плачущая Лили превратилась в трясущуюся от страха Элоди.

Призрак Маркуса снова возник перед ним, его янтарные глаза смотрели в самую душу командира.

— Вы отключили эмоции, чтобы уподобиться нам, — сказал киборг в его голове. — Вы считали, что это сделает вас неуязвимым. Но органика не может функционировать без ядра надежды. Отключив способность чувствовать боль других, вы лишили себя причины жить. Вы стали просто дефектной машиной Скайнета.

«Нет», — мысленно прорычал Эш, чувствуя, как по щекам текут обжигающе горячие слезы. Слезы, которых он не проливал тридцать лет. «Я не машина!»

Он смотрел на призраки Хлои и Маркуса. Он смотрел на реальных Элоди и Берга.