Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 249 – Джон Сан

Тишина была оглушающей. Эш ненавидел такую тишину. В ней слишком громко звучали голоса мертвецов в его голове. Он вспомнил Берга. Если бы гигант был здесь, он бы уже тащил половину взрывчатки и шутил про то, что горы слишком похожи на гигантские надгробия.

Внезапно Дитрих, находившийся метрах в тридцати от Эша, у противоположной стены каньона, замер.

Старик выронил из рук моток шнура. Он опустился на одно колено, стянув желтые очки, и уставился на землю перед собой.

— Эш. Подойди сюда, — голос Ключа прозвучал глухо, напряженно. В нем не было и следа былой уверенности.

Эш мгновенно подобрался, сканируя стены ущелья оптическим прицелом винтовки, но всё было чисто. Он быстро, насколько позволяло его искалеченное тело, подошел к инженеру.

— Что там? Сенсоры?

— Хуже, — Дитрих указал толстым пальцем на снег. — Посмотри на это.

Эш опустил взгляд.

Прямо перед ними, уходя от центральной траншеи Скайнета и поднимаясь вверх по почти отвесной, гладкой стене каньона, тянулся след.

Но это не был след человеческих ботинок. И это не был отпечаток широких, плоских стоп белых патрульных Т-600.

Это была глубокая, рваная борозда. Она выглядела так, словно кто-то тащил вверх по скале кусок раскаленного добела железа.

Снег и лед в этой борозде не были просто продавлены. Они были испарены. Края следа представляли собой гладкую, прозрачную ледяную корку — снег растаял от колоссальной температуры, а затем мгновенно замерз обратно на тридцатиградусном морозе, превратившись в стекловидный желоб.

Эш опустился на колени рядом со стариком. Он стянул перчатку с правой руки и коснулся этого стеклянного следа.

Лед был теплым.

Не горячим, но температура явно была выше нуля. И это в месте, где воздух вымораживал легкие.

— Что за тварь могла оставить это? — прошептал Дитрих. — Я видел здесь всякое. Танки, тяжелые буры. Но машины Скайнета не излучают такого неконтролируемого тепла снаружи. Их реакторы экранированы. Если машина греется так сильно, значит, ее изоляция уничтожена. Она должна взорваться или расплавиться.

Эш не ответил. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с тошнотворной, болезненной скоростью. Желудок свело ледяным спазмом, который был страшнее любого мороза.

Он уставился на дно борозды. Там, где лед был тонким, просвечивал черный гранит скалы. И в этом граните, глубоко процарапав твердую, неподатливую породу, виднелись борозды.

Три глубоких, параллельных разреза. Словно три стальных когтя впивались в камень, кроша его в пыль, чтобы подтянуть за собой колоссальный, тяжелый груз.

Отпечатки только правой руки. Левой не было.

Пазл в голове Эша сложился в картину абсолютного, парализующего ужаса.

Воспоминания обрушились на него, как лавина. Смотровая площадка Эйфелевой башни. Рев вырывающегося под давлением жидкого азота. Ослепительная дуга короткого замыкания, созданная Элоди. И черный, хромированный силуэт, падающий в багровую пропасть, охваченный пламенем взрыва собственной винтовки, которую Эш всадил ему в лицо.

«Мы похоронили его. Он упал с трехсот метров. Он разбился о бетон», — отчаянно кричал голос логики в его мозгу.

«Гиперсплав Скайнета выдерживает прямое попадание артиллерии», — ответил холодный, мертвый голос опыта.

— Это не бур. И не Т-600, — прохрипел Эш. Он с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на винтовку. Его лицо стало бледнее окружающего снега. — Это Инквизитор.