Книга Гейне. Двойная игра, страница 74 – Анатолий Леонов

— Да, это правда. У меня есть несколько изобретений в области радио и электротехники.

Гисс радостно всплеснул руками:

— Послушайте, дружище, вас ко мне сам бог послал. Мои костоломы только людей калечить умеют, а вот починить что-то серьезное… — Он подошел к радиоприемнику, стоявшему на комоде, и хлопнул по нему ладонью: — Вот! Не работает. Что с ним — загадка.

Демьянов подошел к комоду следом за Гиссом и осмотрел сломанный аппарат.

— Я попробую. Только мне понадобятся инструменты.

— Сколько угодно.

Гестаповец вытащил из-под комода кучу различных запчастей и инструментов, словно специально заготовленных для Демьянова. Тот со знанием дела рассмотрел содержимое коробок и пришел к выводу, что случайно весь этот набор инструментов и запчастей оказаться здесь не мог. Это была очередная, бесчисленная по счету проверка.

Внутренне посмеиваясь, он принялся чинить приемник. Пока он работал, Гисс не сводил с него внимательного взгляда, без тени добродушия. Наконец Демьянов закончил и включил тумблер. Аппарат захрипел и затрещал, но в следующую секунду комната задрожала от голоса Левитана: «От Советского информбюро…»

Зондерфюрер поспешил выключить радио и, вновь приклеив к лицу добродушную улыбку, долго тряс руку Демьянову.

— Прекрасно, господин Александр! Вы настоящий волшебник! Рад, что я в вас не ошибся. Сегодня вы ночуете в соседнем коттедже, а завтра поедете в Смоленск.

— А разве не здесь находится разведшкола?

Гисс отрицательно покачал головой:

— У вас, господин Александр, будет своя программа. Но об этом вы узнаете завтра.

Соседний коттедж, о котором говорил зондерфюрер Гисс, домик с двумя спальнями, принадлежал русскому коменданту лагеря. Самого Костромина и зама Зелинского на месте не было. Всем заправлял переводчик Маслов. Демьянова ждали теплая вода, свежая постель и новая одежда. Маслов намекнул, что мог бы привести Демьянову и «чистенькую» девушку или даже двух — из гражданских заключенных или военнопленных, — и очень удивился, когда Гейне отказался, сославшись на усталость и желание выспаться. Насчет последнего Гейне нисколько не лукавил. Впервые за две недели он спал «как белый человек».

Рано утром за ним приехал штабной «Кюбельваген» с водителем в чине ефрейтора вермахта, и они покинули расположение разведшколы. Путь обратно в Смоленск показался Демьянову значительно короче, чем в концлагерь. Не прошло и пятнадцати минут, как машина выехала на окраину города. За две недели тут ничего не изменилось. Разруха и запустение царили кругом. Город казался заброшенным. Но так казалось только на первый взгляд. Город не только выживал, но и жил какой-никакой жизнью. В нем что-то происходило, что-то менялось. Чем ближе к центру, тем очевидней это становилось. Но не менее очевидно было то, кто ощущал себя здесь настоящим хозяином. Оккупационные власти ни на секунду не давали забыть об этом «туземному» населению.

Машина остановилась у дома с табличкой на русском и немецком языках: ул. Крепостная, д. 14. У тротуара стояло не менее десятка легковых автомобилей. Некоторые из них время от времени уезжали, но их места занимали другие. Из подъезда вышел длинный и худой, как биллиардный кий, унтер-офицер и, узнав, в чем дело, без лишних слов препроводил Демьянова на второй этаж. Он завел его в кабинет, на двери которого висела железная табличка «Канцелярия», и, галантно отдав честь миловидной секретарше в военной форме, ушел, не удостоив Демьянова взглядом.