Книга Тайный гость, страница 52 – Анатолий Леонов

Тайник за дверью был близнецом того помещения, с которого Афанасий начал свой путь по подземелью. Разница была только в наличии глубокой ниши, размерами сопоставимой с небольшой комнатой. В проем между нишей и комнатой по чьей-то неведомой прихоти были вделаны мощные железные крюки, назначение которых было неясным. У двери стояли два больших заколоченных ящика и запечатанный бочонок, похожий на пороховой. Афанасий тут же прикинул, что если его догадка верна, то пороха там было не меньше чем на два с половиной пуда! Вполне достаточно, чтобы превратить подземный ход в глухой завал из груды битого кирпича. Взгляд монаха высмотрел за столом, наскоро сделанным из перевернутой бочки-сороковки и нескольких струганых досок, тюки плотно свернутой материи и десяток стеклянных четушек^[101] с краской, предназначение которых еще предстояло выяснить.

Над столом склонился человек, изучавший какие-то чертежи. Шурша документами, он перекладывал их с места на место, не обращая внимания на происходящее вокруг. Впрочем, вероятно, по его мнению, вокруг ничего и не происходило, разве только напарник задерживался, что, конечно, раздражало. Не дождавшись, иностранец сердито крикнул, не поднимая головы от бумаг:

— Thomas! Move your ass!^[102]

Ответа не последовало. Неодобрительно покачав головой, англичанин нехотя направился к входной двери.

— I can’t see for shit^[103], – произнес он, с опаской выглянув в мрачный коридор. – Don’t fuck with me! Fat-assed fool^[104].

И опять ответом была одна тишина. Ворча себе под нос, сердитый джентльмен стал подыскивать предмет, с которым было бы не страшно выйти из хорошо освещенной комнаты в темное подземелье. На беду, поиски завели его за ящики у входа, где в это время прятался Афанасий.

— Who are you?^[105] – удивился англичанин.

На этот раз ответ был мгновенный. Удар кулаком-кувалдой пришелся в незащищенный подбородок. Бедолага, так и не успевший сообразить, что происходит, подлетел вверх на добрый фут и рухнул на пол в состоянии, которое на его родине уже тогда называли глубоким нокаутом!

— Что сегодня не так? – ворчал Афанасий, оттаскивая очередное тело за угол. – Одна суета!

Вернувшись, он без раздумий направился к вороху документов и чертежей, лежащих на столе. Лично для него эти бумаги казались бесполезным трофеем, пригодным разве что для нужного чулана. Планы и карты он читать не умел, а все документы были написаны на иностранном языке, знанием которого монах также похвастаться не мог. Но старался он не для себя.

— Возьму с собой, – решил Афанасий, засовывая бумаги за пазуху, – брату отнесу, авось разберется!

Осмотревшись, он сокрушенно крякнул. Пора было уходить. Уходить, не выяснив смысла крюков в стене, значения рулонов сукна и краски, не узнав, что лежит в заколоченных ящиках и цели нахождения в подвале бочонка пороха, учитывая, сколько бед мог натворить он в неумелых, а еще страшнее – умелых руках. Жаль было оставлять вопросы без ответов, но находиться в подземелье становилось опасно.

Монах оправил однорядку, словно тюфяк соломой набитую бумагой, и в тот же миг чутьем волка почувствовал легкое движение воздуха за своей спиной. Шагнув в сторону, он увернулся от навахи в руках рыжего Криспина Хайда. Смертоносное лезвие глубоко вонзилось в доски стола. Англичанин попытался выдернуть нож, но тут же, получив сильный удар в грудину чуть ниже правого плечевого сустава, попятился назад, оставив наваху торчать в доске. Правая рука, повисшая плетью, говорила о том, что удар был точным и болезненным.