Книга Тайный гость, страница 58 – Анатолий Леонов

Тем не менее надежда в душе еще теплилась. Не тот человек Афанасий, чтобы позволить себе бесследно исчезнуть. Отец Феона, вернувшийся мыслью в свой последний разговор с другом, вспомнил каждое произнесенное им слово.

— Кто следил за Английским двором?

Монах обвел нищих вопросительным взглядом.

— Так, почитай, все следили, – ответил «за общество» нищий Юшка, озадаченно почесывая затылок.

— А кто последний?

— Ну я, а чего?

Феона перевел взгляд на «немую» Маньку.

— Это ты рассказывала о двух англичанах, один из которых следил за другим?

— Ага!

— Опознаешь?

— Чего?

— Узнать в лицо сможешь?

— А! – Манька хмыкнула себе под нос: – Это пожалуйста!

Она встала, ладонями отряхнула рваные юбки и поманила монаха грязным пальцем.

— Хиляй за мной, отче!

Быстрым шагом они прошли в Зарядинский переулок и свернули на Большой Знаменский. Здесь Манька ногой выбила сгнившую доску забора выморочного особняка, когда-то принадлежавшего явно не бедному горожанину. С повалуши^[111] этих хором открывался прекрасный вид на Варварку и Зарядье.

— Туда смотри! – указала Манька рукой, высунувшись из окна, лишенного даже гнилых рам.

С высоты старой башни внутренний двор Английского подворья просматривался как на ладони! К тому же расстояние здесь было столь незначительным, что наблюдателю с башни были видны не только фигуры, но, при хорошем зрении, и лица людей. Особенностью этих каменных палат были два красных крыльца, выходящих во двор. Одно вело прямо в дом, второе – в сени с открытой галереей, пристроенной к башне въездных ворот. Какая затейливая прихоть потребовала столь бессмысленной зодческой выдумки, в голове монаха осталось необъяснимой загадкой.

В остальном, как издревле повелось, большая часть внутреннего пространства была отведена под различные хозяйственные нужды, а также небольшой парк и маленький огород. Однако притом немалую часть двора занимали площадки, приспособленные для игр. Увлечение оными в Европе с некоторых пор напоминало чумную заразу. Существовали десятки спортивных развлечений, которым сотни тысяч взрослых мужчин и женщин отдавались со всей возможной страстью!

Необъяснимая любовь к подобному праздному времяпровождению сильно удивляла отца Феону в иноземцах. Взявший в руки кривую клюшку или тряпичный мяч, служилый дворянин и природный аристократ уже ничем не отличался от простого черного люда. Феоне, в три года севшему на коня, в пять взявшему в руки свои первые саадак и саблю, не понять было такой подмены простой игрой настоящих военных занятий. Впрочем, брюзжать по этому поводу он тоже не собирался.

В тот час игровые площадки были полны людей. Четыре человека, вооруженные деревянными клюшками, на огороженном низким забором узком и длинном поле играли в крикет. Еще пятеро на другой площадке сбивали большим полированным шаром деревянные фигуры. Эта игра, отдаленно похожая на русские городки, называлась у них «шары на траве», или просто кегли. За соревнованием с интересом наблюдали еще человек семь-восемь.

— Эти люди среди них? – спросил отец Феона шепотом, хотя разговор их вряд ли был бы услышан англичанами, даже если бы они говорили в полный голос.

— Нет, – сурово отрезала Манька, обшаривая взглядом двор. – Жди. Скажу, когда появятся.

— А если не появятся?