Книга Тень Голема, страница 35 – Анатолий Леонов

— Я, Мариан Загурский, волынский шляхтич герба Слеповрон, вызываю тебя на поединок! Выходи в поле на молодецкий подвиг!

— Какой мне прок биться с тобой? – искренне удивился Плещеев. – Ни чести, ни славы. Одно баловство!

Голос молодого шляхтича дрожал от обиды и негодования.

— Ты же в первых стравщиках^[41] у москалей, ты не можешь просто так отказаться, если не хочешь прослыть трусом! Выходи, я тебе поминок от Ждана Конши передам!

Имя Конши удивительным образом подействовало на Плещеева, как искра на сухой порох. Он вспыхнул от гнева и, яростно запустив в сторону Загурского попавший под руку кусок деревянного теса, неистово прорычал:

— Жди, мерзавец. Ты сам напросился.

Повернувшись к князю Прозоровскому, Плещеев просительно сложил руки на груди.

— Семен Васильевич, ты все слышал, пусти на травлю!

— Времени у нас мало, – поморщился князь, – но что с тобой делать, езжай!

— Да я быстро! – засуетился ординарец. – Только дурню по соплям надаю и обратно!

Быстрым шагом он спустился по узкой лестнице крепостной стены. Спустя короткое время снизу послышался бешеный топот лошадиных копыт и грозный рык Плещеева:

— Открывай ворота, рыбья кровь, не видишь, стравщик в поле едет!

Проводив взглядом завоеводчика, Прозоровский повернулся к отцу Феоне и в ответ на его вопросительный взгляд пояснил:

— Полковник Конша десять лет назад у него брата убил и сестру выкрал. С тех пор Леонтий люто черкасам^[42] мстит.

Между тем поединок за Яузскими воротами начался без обычных в таких случаях ратных обрядов и рыцарских условностей. Увидев Плещеева, на рысях скачущего к месту битвы, шляхтич издал торжествующий клич и, нацелив копье в грудь противника, послал коня с места в карьер. Леонтий, в свою очередь, перевел аргамака в полевой галоп, но сам боевой посадки не принял, нарочито опустив свое копье острием в землю. До самой сшибки он не изменил положения, словно и не собирался защищаться от летящего на него во весь опор врага.

В миг, когда смертоносное оружие, казалось, неминуемо должно было пронзить ничем не защищенную грудь, Плещеев, крепко зацепившись ногами за стремена, проворно откинулся на круп коня, расслабленно свесив руки вниз. Копье, рассекая воздух, прошло выше головы лихого стравщика. С крепостной стены послышались испуганные крики и взволнованные восклицания.

— Что творит этот скоморох? – возмутился Феона.

— Он его дразнит! – с волнением прохрипел Прозоровский, не отрывая от боя горящего взгляда.

Кони, продолжив стремительный бег, разминулись, едва не сбившись потными боками. В следующее мгновенье их разделял уже десяток саженей. Леонтий без видимых усилий, легким движением вернулся в седло, победно вскинув копье над головой, под одобрительный гул зрителей с крепостной стены. Однако волынский шляхтич Мариан Загурский, несмотря на молодость, оказался сноровист и неплохо обучен. Твердой рукой подняв коня на дыбы, он быстро успел развернуть послушное животное и приготовился к новой атаке. Встретить стремительный наскок соперника лицом к лицу у Плещеева уже не оставалось времени. Но то, что сделал он в следующий миг, оказалось неожиданным для всех. С громким гиканьем пришпорив коня, Леонтий запустил копье далеко перед собой, после чего, держась за луку седла, спрыгнул на землю и, оттолкнувшись двумя ногами, буквально влетел обратно, в воздухе развернувшись лицом к противнику. Сидя на коне задом наперед, он успел подхватить воткнутое в землю копье и, ловко орудуя древком, не позволил догнавшему его шляхтичу нанести прицельный удар. Кони скакали, прижавшись боками. Стучало дерево, гремело железо. Улучив момент, Плещеев с размаха ударил ратовищем^[43] в грудь Загурского, едва не выбив того из седла. На этом атака запорожца захлебнулась. Всадники по большой дуге разъехались в разные стороны и, не останавливаясь ни на миг, стали готовиться к новой атаке.