Онлайн книга «Тень Голема»
|
— К чему этот балаган? – Отец Феона неодобрительно хмурился и качал головой. – Правильный поединок – это один удар. — Ладно тебе, дядя Гриша, – махнул рукой князь Прозоровский, – пусть покуражится! Леонтий в этом деле лучший! У него больше двух десятков победных поединков. Пять лет назад, на Тихвинском сидении[44], я лично наблюдал, как он шестерых завалил, а двух немцев и литвина в один день упокоил! — В том-то и дело, Семен. Подумай. Зачем этот юноша полез в драку с заведомо более сильным соперником? Какой в этом смысл? Тут что-то не так… Феона пристально вглядывался в место поединка в поисках ответа на свои сомнения. Тревога инока усилилась, после того как поведение молодого шляхтича вдруг изменилось. Он больше не рвался в бой, а, напротив, все время маневрировал по ристалищу в поисках какого-то особенного места, где ему будет наиболее удобно сразиться с противником. Плещеев гонялся за ним по полю, но тот все время ловко ускользал, при этом лишь слегка обозначая схватку. — Вот оно! – воскликнул Феона, указывая пальцем на небольшой сарай перед острогом. — Что? – встрепенулся Прозоровский, всматриваясь в место, указанное Феоной, и ничего не замечая. — Он все время хочет, чтобы Леонтий оказался напротив этого амбара! — Афанасий, брат, посмотри, чего видишь? Афанасий, сощурившись, внимательно изучил место, указанное Феоной, и утвердительно кивнул. — Кажись, ствол мушкета? Точно ствол! Не будь я духовной особой, поклялся бы, что там сердюк[45] засел! — Снять можешь? — А чего же, попробовать можно! Афанасий осмотрелся и протянул руку к стоящему рядом молодому стрельцу. — Служивый, дай разок стрельнуть? Стрелец растерянно посмотрел на Головина и, получив его молчаливое согласие, нехотя протянул монаху свое оружие. — Здесь, почитай, шагов двести пятьдесят, а то и триста! – с сомнением выговорил он. – Далеко, однако! Простой пищалью не достать. Тут винтовальная пищаль или, на худой конец, семипядный мушкет нужон! — Мамку будешь учить, знаток! Афанасий скосил на парня сердитый взгляд, громко фыркнув, раздул дымящийся фитиль и принялся деловито пристраивать пищаль на край бойницы. Ухмыльнувшись в бороду, Феона пояснил стоявшим рядом воеводам: — Отец Афанасий Ощерин – воин знаменитый! Его за ратные подвиги самому Святейшему патриарху Иерусалимскому представляли! — Я не один там был, – не оборачиваясь проворчал Афанасий и, добавив еще что-то невнятное, прикрыл лицо от вспышки пороха и нажал на курок. Раздался необычайно плотный выстрел, более похожий на пружинистый хлопок пастушьего кнута. Из жерла пищали вырвался сноп огня и повалили клубы едкого белого дыма, на короткое время поглотившие стрелка. В тот же миг со стороны подозрительного сарая донесся приглушенный человеческий вопль. Из чердачного проема выпал мушкет, выстреливший в небо после удара приклада о землю, а следом вывалился человек в синем польском жупане. Его безжизненное тело мешком повисло на брусе заградительной рогатки, и даже наблюдавшим со стены было видно, как по бритой голове и свисавшему вниз рыжему оселедцу кровь ручьем полилась на землю. — А ты говоришь, винтовка! – довольно улыбнулся Афанасий, возвращая пищаль ошеломленному стрельцу. Тем временем Плещеев, уставший возиться со скользким, как вьюн, противником, услышав выстрелы, застыл на месте, с удивлением переводя взгляд с тела мертвого сердюка на потерявшего вдруг боевой задор шляхтича. Первое недоумение быстро переросло в негодование, сменившееся настоящим бешенством. |