Онлайн книга «Святой сатана»
|
У здания приказа в походных палатках и просто на складных стульях сидело около десятка площадных приказчиков, составлявших за плату всем желающим челобитные, купчие, меновые и другие важные бумаги. Около них всегда толпились помышлявшие закона и справедливости люди со своими большими и малыми делами, а, следовательно, шума они производили не меньше, чем соседствующие с ними лавочники. Не обращая внимания на бросившихся к нему со всех сторон отставленных приказными подьячими просителей с «неправильными» челобитными, Образцов живо сел в стоящий подле входа крытый возок, дождался, когда в него заберется длинный, как колодезный журавль, дьяк Степанов и приказал вознице ехать на Спиридоновку. Вожжи щелкнули, словно выстрел пищали, кони всхрапнули, и возок, сорвавшись с места, быстро покатил через Воскресенский мост, мимо охотных рядов, Моисеевского монастыря и стрелецкой слободы на Никитскую улицу в сторону Земляного города. За Никитскими воротами Белого города возок с Образцовым и Степановым, оставив в стороне Бронную слободу, выехал на Спиридоновку и, не доезжая пары сотен шагов до Гранатного двора[80], остановился напротив большого скопления народа, оцепленного нарядом стрельцов из ближайшей Кудринской слободы. Судя по всему, сборище зевак обоего пола, толпившихся за оцеплением, состояло в основном из обитателей рядом расположенных дворцовых и казенных слобод, людей часто праздных, но, как правило, в силу занимаемого положения дворцовой и государевой обслуги весьма осведомленных. Появление возка начальника Земского приказа вызвало у них сильное возбуждение, возобновив утихшие было пересуды. — Смотри-ка, сам приехал? Значит, будет дело! — Кто приехал? — Кто-кто! Образцов! Григорий Федорович! — Вон оно как! Неужто сам? — Как есть, сам! Экий ты все же дурень, право слово… Не обращая внимания на ротозеев, проглядевших на него все глаза, Образцов выбрался из возка и направился к небольшой группе служилых людей, стоявших на краю оврага. По оврагу протекал ручей Черторый, разделявший улицу на две половины, а лет сто назад ставший еще и источником естественного наполнения рва вокруг стен Белого города. Не дожидаясь, пока прибывший судья Земского приказа сам подойдет к ним, от группы служилых отделился молодой человек с непокрытой головой, одетый в скромную однорядку зеленого цвета, и быстрым шагом направился к возку. Образцов узнал Готовцева, одного из объезжих голов[81] Земляного города. — Доброго здоровья, Григорий Федорович! – учтиво, с поклоном произнес тот, подойдя ближе. — Доброго… Доброго, Павлуша! – по-отечески тепло кивнул ему Образцов. – Давай, говори, что тут у тебя? — Так вот, опять убийство! — Это я знаю! Кого убили-то? — Бабу купца гостевой сотни Петра Гаврилова, Ольгу, двадцати двух лет! — Чем купец промышляет? — Хлебом. У него в Новинском четыре новые мельницы, а на Гранатном собственные палаты на каменном подклете. Вон сидит с сестрой на завалинке. Готовцев кивнул головой в сторону лохматого мужика средних лет, смахивающего на подросшего птенца лесного филина. — А чего сидит? – поинтересовался Образцов, бросив короткий взгляд на сидящую парочку. — Да ругается. Говорит, не даст жену на съезжий двор свезти. — Ладно, – пожал плечами Образцов, – пойдем тогда взглянем на покойницу. |