Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 103 – Питер Вронский

Эйлин вырвалась, вытащила из сумки пистолет и выстрелила ему в грудь. Мэллори не успел даже дернуться. По словам Эйлин, она выкрикнула: «Ах ты, сволочь такая! Я так и знала, что ты собираешься меня изнасиловать!»

Мужчина, пытаясь убежать, кое-как выбрался наружу. Обогнув машину спереди, Эйлин подбежала к нему, еле передвигающему ноги, и пригрозила: «Стой, я сказала! Или я тебя застрелю!» Она снова нажала на курок, и Мэллори рухнул на землю. Нависая над лежащей жертвой, она еще дважды выстрелила ему в грудь.

Одна из пуль прошла навылет через легкое и грудную клетку Мэллори, началось сильное внутреннее кровотечение. Он прожил, вероятно, еще минут десять-двадцать и скончался от ран. А Эйлин стояла и смотрела, как он умирал.

Дословное признание Уорнос:

…И тогда я сказала: «Мы уже с тобой полночи проговорили, ты мне даже нравишься, так что, знаешь, давай это… давай немного расслабимся». Ну и я хотела уже лечь, а он собирался просто расстегнуть штаны. Я ему: «Почему ты не раздеваешься?» Ну блин, реально, говорю ему: «Слушай, мне так будет больно». А он вдруг вышел из себя, обозвал меня – и такой: «Да иди ты на хрен, я тебя сейчас тут прямо и оттрахаю…» Типа того.

…А я ему: «Не-не-не, ты меня просто так не оттрахаешь. Плати давай!» А он отвечает: «Да пошла ты». И прям взбесился. Сейчас попытаюсь все вспомнить… Окей, он на меня набросился, мы начали драться, я выскочила из машины. Он схватил мою сумку с одной стороны, я с другой, потом он сграбастал мою руку, но я вырвалась от него, выхватила сумку и вытащила пистолет. И вот он сидит на переднем сиденье, а я в него стреляю.

…После того как я выстрелила, он начал вылезать из машины. И я подумала… Я подумала, что мне теперь делать: попытаться помочь ему или просто добить? Я не знала, что делать, а потом думаю: ну ладно, если я ему помогу и он выживет, то донесет на меня, и тогда я сяду за покушение на убийство, ну вся эта фигня. Поэтому я решила, что лучше его застрелить. И знаете, такие мысли в голове: «Да, я его застрелю, а иначе этот тупой ублюдок убьет меня». И я все стояла и стреляла. Ну вы понимаете. В общем, я его застрелила и думаю: «Блин, если бы я этого не сделала… не… убила бы его, тогда он бы меня застрелил. Отметелил бы меня, я, наверное, валялась бы без сознания, а он начал бы рыться в моих вещах, нашел пистолет и застрелил бы меня. Потому что иначе его судили бы за то, что он пытался меня изнасиловать». Ну и вот я выстрелила, а потом подумала, что нужно не останавливаться, нужно продолжать стрелять. Я должна убить его, потому что он собирается… он собирался… и еще подумала, что, если он выживет, нужно пойти и сказать кому-то… А потом думаю: «Ну нет, этот подонок должен сдохнуть, он заслужил смерть после всего, что пытался со мной сделать».

Ну и каждый раз, когда я в них стреляла, эти три мысли крутились у меня в голове… Знаете, я их всех убивала, потому что они поднимали на меня руку, а я решила, что буду защищаться. Я не дам себя больше избивать или убить. Я точно знаю, что если после нашей потасовки они нашли бы у меня оружие, то убили бы меня. Поэтому я их просто застрелила [137].

Убедившись, что Мэллори мертв, Эйлин обыскала карманы, взяла деньги и удостоверение личности, потом оттащила труп подальше и накрыла его обрезком ковролина и картонками. Не одеваясь, она уехала с места преступления на «кадиллаке» Мэллори и остановилась в глухом месте неподалеку. Там оделась и допила оставшееся пиво. Она оставила себе кое-что из вещей, которые посчитала ценными, а все остальное, включая сменную одежду Мэллори, выбросила по дороге в лес и в мусорный контейнер. На восходе солнца она поехала обратно в мотель. Тай еще спала.