Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 104 – Питер Вронский

Через несколько лет, ожидая исполнения приговора в камере смертников, Эйлин скажет: «Семнадцать лет я не могла решиться убить человека… мне не хватало смелости… хотя были и насильники, и всякие другие. Только теперь мне хватило хладнокровия, и я наконец сказала себе, что всему есть предел».

В признании Эйлин есть своя печальная логика: ее затаенная агрессия натолкнулась на паранойю Мэллори. Еще в детстве – и об этом многие вспоминали – Эйлин была склонна к перепадам настроения, от дружелюбия легко могла перейти к угрозам. Хотя в последние годы серьезных конфликтов у нее ни с кем не было, своими внезапными вспышками ярости она успела навести страх на многих – начиная со сводной сестры и друзей и заканчивая любовниками и случайными знакомыми. Это был только вопрос времени, когда кто-то пострадает от нее всерьез.

Первое же убийство открыло для нее совершенно новую территорию – территорию катарсиса, в каком-то смысле она родилась заново – уже монстром. И все-таки, даже если она добровольно выбрала путь убийцы, она сама была жертвой: с одиннадцати лет Эйлин подвергалась сексуальному насилию. Это установленный факт. Все самые жестокие фантазии, кипевшие в ней, не находя выхода, теперь вырвались на волю. Пути назад больше не было – она стала убийцей. Одной жертвой больше, одной меньше – это уже ничего не меняло. Все, что до этого момента удерживало ее у последней черты, потеряло смысл.

На утро после первого убийства, вернувшись в мотель, она ни слова не сказала Тай о попытке изнасилования, и, как отмечала ее сожительница, никаких следов борьбы или синяков она не заметила. Эйлин действительно никогда не рассказывала Тирии, что на нее напали или изнасиловали во время работы. Прошло больше года, прежде чем она впервые заявила – уже на допросе в полиции, – что застрелила Мэллори из страха, что он ее изнасилует.

По мнению психологов Стейси Шипли и Брюса Арриго, проводивших анализ ее личности, случай Уорнос – идеальный пример психопатии, развившейся из-за расстройства привязанности. Ее приступы ярости, иждивенческие настроения, неумение формировать близкие отношения и невероятный нарциссизм выросли, словно ночные кошмары, из ее неблагополучного детства. Ее поведенческие особенности влекли за собой социальное отчуждение и жестокость, что, в свою очередь, усугубляло расстройства поведения. Еще одним источником издевательств в детстве стало и ее сексуализированное поведение. К своим десяти годам Эйлин знала не только жестокое обращение, но и, скорее всего, неоднократное сексуальное насилие, иначе она не стала бы шлюхой уже в одиннадцать лет. На самом деле это чудо, что Эйлин Уорнос начала убивать только в тридцать лет, более того, это говорит о том, что в ее душе добро все-таки пустило какие-то ростки.

Как утверждают Шипли и Арриго:

Жизнь приучила ее справляться со своими эмоциями через отстранение и контролировать окружающих, прибегая к агрессии и насилию. Подвергаясь жестокому обращению, Эйлин тем не менее научилась идентифицировать себя с агрессором. В ее мире было два типа людей: жертвы и преступники. Она выбрала последних. Ее ригидная внутренняя рабочая модель, образ себя и мира, в котором она жила, не допускали никаких полутонов. Она решила, что больше не будет жертвой [138].