Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 11 – Питер Вронский

По версии Джонс, «одинаковые социальные и юридические ограничения подталкивают одних женщин к феминизму, а других – к убийству… Общество боится как феминисток, так и убийц, потому что и те и другие по-своему проверяют на прочность существующие социальные границы. Неудивительно, что иногда широкий интерес к феминизму и убийствам возникает одновременно…» [24]

Ух ты! Кто бы мог подумать?

Помните, что она говорила выше о женской преступности и о том, что свободные люди не опасны?[6] То есть можно полностью оправдывать убийц, если они убивают ради такой благородной цели, как свобода? Как это называется? Может, фемфашизм? Или, простыми словами, как сказала Энн Джонс: «Вся история женщин – это история женщин, которые убивают» [25].

Феминистки второй волны видят в сексуальном насилии над женщинами политическую проекцию «патриархата», а серийных убийц рассматривают как его орудие. Одна из теоретиков феминизма настаивает, что женщин – серийных убийц просто не существует, а мужчина – серийный убийца – это мученик патриархального государства.

Так же как изображение раскоряченного орла на печати Соединенных Штатов – свидетельство того, что эта страна изнасиловала дикую природу, так и пронизывающий всю патриархальную культуру образ распластанной женщины – будь то убийство на сексуальной почве, порнография, гинекология или половой акт обязательно в «миссионерской позе» – указывает на то, что женщин упорно и систематически наказывают [26].

Терминология тоже политизируется, обслуживая понятие «домашнего насилия», которое подразумевает, что преступник – исключительно мужчина, а жертва – женщина: «гиноцид[7]» [27], «фаллический терроризм» [28] и «фемицид» [29].

И вдруг в 1990 году появляется Эйлин Уорнос, за которой тянется шлейф серийных убийств на дорогах длиной в целый год: семь мужчин среднего и пожилого возраста, в том числе миссионер-евангелист, следователь по делам о жестоком обращении с детьми, отец, ехавший к дочери на выпускной, и резервист полиции. Феминизм и тут должен был занять какую-то позицию. И он занял, решительно выступив в поддержку освободительной борьбы Эйлин Уорнос.

Одна феминистка, теоретик по проблемам насилия среди лесбиянок, чья книга посвящена «Эйлин Уорнос и всем женщинам, на которых наговаривали, которых патологизировали и убивали за то, что они защищались всеми возможными способами», заявила: «История Эйлин Уорнос довольно банальна, она регулярно повторяется в культуре параноидальных мужских фантазий, в которых эротизируются их самые страшные кошмары. Однако на этот раз фантазия, можно сказать, перешла черту: галлюцинация стала реальностью» [30].

Если серийные убийцы принимают мучения во имя «патриархального государства», то Эйлин Уорнос – мученица во имя феминизма второй волны. Защита Уорнос, убившей и ограбившей семерых мужчин, строилась на утверждении, что все семеро убитых пытались ее изнасиловать. В суде она заявила: «Человек имеет право себя защищать. Я им воспользовалась. Я пережила жестокие, бесчеловечные изнасилования, и иногда мне приходилось умолять, чтобы меня оставили в живых».

В интервью для телешоу «Дейтлайн» Уорнос с яростью выплюнула: «Знаете, что я хочу сказать их семьям: вы у меня в долгу! Ваши мужья, Мэллори и Карскэддон, жестоко меня изнасиловали. Остальные пятеро тоже пытались, и мне пришлось отчаянно бороться, чтобы вырваться. Это вы у меня в долгу, а не я у вас».