Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 163 – Питер Вронский

У Дженин появились покровители, среди них – старшая медсестра больницы и заведующий детским отделением интенсивной терапии. Впечатленные ее профессиональными навыками и уровнем знаний, они советовали Дженин продолжить учебу и стать дипломированной медсестрой. Единственная проблема, которую отметила старшая медсестра, характеризуя Дженин: ей нужно научиться «лучше контролировать эмоции».

Что касается докторов, то им не нравилась привычка Дженин постоянно звать их, требуя внимания к пациентам, которым, как она считала, срочно нужна помощь. Она вызывала и без того уставших врачей в четыре раза чаще, чем ее коллеги. Это особенно раздражало интернов, которые нередко отрабатывали по тридцать часов подряд и пытались поспать хотя бы несколько минут между вызовами. Но в дежурство Дженин это было нереально.

Со временем за Джонс закрепилась репутация сестры, которая каким-то необъяснимым образом чувствует, что пациенту вот-вот понадобится сердечно-легочная реанимация. Когда Дженин говорила, что пациент на грани припадка или сердечного приступа, даже если с виду казалось, что он спокойно спит, очень часто она оказывалась права. Но, даже развивая этот навык, Дженин, как ни странно, умудрялась накапливать в личном деле записи о случаях халатности: только за первый год их набралось восемь. Она не выполнила предписание врача и не дала ребенку лекарство. Не заметила, что у одного из ее пациентов неисправна капельница. Другому установила неоправданно высокую скорость подачи раствора для внутривенного вливания. Еще одному пациенту превысила дозировку лекарства в десять раз по сравнению с нормой. Вызванная к начальству для неформальной беседы и обсуждения ошибок, Дженин отрицала, что совершала их, или вдавалась в подробные объяснения, почему так произошло. После четвертого за двенадцать месяцев прокола (она перепутала дозировку лекарства) Дженин отправили повторно пройти специальный курс по введению лекарственных препаратов. Она дважды не являлась на занятия.

Джонс начала привязываться к некоторым пациентам, оставаясь с ними после смены. Однажды она отказалась уходить после работы домой, продолжая сидеть возле десятимесячной девочки с больным сердцем. В палату вызвали старшую медсестру, чтобы она заставила Дженин покинуть больницу, но та возразила, что девочка нуждается в ней. Объясняя свое поведение в ответ на жалобу, Джонс написала: «Я чувствовала, что это очень важно не только для меня, но и для нее, – чтобы кто-то видел, как она переживает этот кризис, самый сложный в ее жизни». Дженин предупредили: еще одно нарушение дисциплины, и ее отстранят от работы, а возможно, и уволят.

Прошло два месяца, и однажды Дженин неожиданно пришла на работу в пять утра, хотя ее смена закончилась всего несколько часов назад, и сразу направилась к постели маленького пациента, за которым присматривала в свою смену. Достав шприц, она начала возиться с его внутривенным катетером. Дежурившая на этаже бригада, уловив исходивший от нее запах алкоголя, выпроводила ее из отделения. Дженин поставили на вид за «недопустимую халатность», но разрешили вернуться к работе.

В ее личном деле, наряду с записями о служебных ошибках и халатном отношении к своим обязанностям, имелись и благодарности за «особый вклад». Например, такая: «За последние четыре месяца, когда детское отделение интенсивной терапии испытывало острую нехватку персонала, мисс Джонс отработала больше двенадцати дополнительных смен, восполняя дефицит рабочих рук, ради чего ей часто приходилось отказываться от выходных… Мисс Джонс выносится благодарность за ее готовность идти навстречу и преданность детскому отделению интенсивной терапии».