Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 236 – Питер Вронский

Сегодня мы начинаем понимать, что нацистам удавалось вводить граждан в состояние близкое временной психопатии, в результате чего обычные здравомыслящие, «нормальные» люди в течение некоторого времени становились способны на серийные убийства. Хватало их ненадолго, потому что у многих вскоре отмечались психические срывы, склонность к алкоголизму, ночные кошмары и даже попытки суицида. Это симптомы расстройства, которое определяют как «травматический стресс, вызванный совершением преступления». Оно представляет собой разновидность посттравматического стрессового расстройства, которое развивается у виновников зверских преступлений [215]. Так что даже газовыми камерами зимой 1941–1942 годов нацисты стали пользоваться, не только чтобы нарастить масштабы убийств, но и для того, чтобы меньше травмировать преступников. Газ считался «гуманным» способом убийства, смягчавшим психологическое давление на убийц, которые сотнями тысяч истребляли людей на Востоке.

Мы уже вплотную приблизились к пониманию того, как Третий рейх превращал обычных мужчин в серийных убийц, однако информации об «обычных» женщинах, причастных к убийствам, у нас пока недостаточно. А они в нацистской Германии, несомненно, были, что и нашло отражение, отчасти достоверное, в непритязательной ленте «Ильза, волчица СС».

У экранной Ильзы было два прототипа – две печально известные нацистские серийные убийцы, рыжеволосая и блондинка, обе, по сути, – продукт государственной машины: Ильза Кох, прозванная Бухенвальдской сукой, и Ирма Грезе, известная как Бельзенский зверь. Обеих женщин обвиняли в том, что они для личного удовольствия подвергали садистским пыткам и наносили увечья узникам концлагерей, действуя с превышением служебных полномочий. Они были больше чем серийные убийцы, взращенные государством: они были добровольными беспринципными убийцами, зашедшими слишком далеко, потому что получали удовольствие от самого процесса. В связи с чем нацисты не могли их не осудить и даже отчасти осуждали. Однако, как и в случае с женщинами-сообщницами серийных убийц, о которых рассказывалось в предыдущей главе, сомнительно, чтобы Ильза Кох или Ирма Грезе совершили все те зверства, о которых мы знаем, если бы государство само не подталкивало и не готовило их к этому.

Когда в 1947 году пышнотелая, рыжеволосая и зеленоглазая Ильза Кох предстала перед судом, ей был сорок один год. Судили ее за преступления, совершенные в концлагере Бухенвальд, где погибло больше пятидесяти тысяч узников. Примечательно, что за разные преступления в Бухенвальде Ильзу судили трижды: в 1943 году сами нацисты, в 1947 году – американцы, а в 1950-м – новое западногерманское правительство.

Наибольшую огласку получил судебный процесс, инициированный американцами. Выдвинутые против Ильзы обвинения шокировали своей чудовищностью. Будучи женой коменданта лагеря, Кох собирала вновь прибывших заключенных и приказывала им снять рубашки, а сама ходила между рядами и выбирала людей с татуировками по своему вкусу. Потом этих заключенных по ее приказу убивали, сдирали с них кожу и из татуированных лоскутов изготавливали предметы домашнего обихода: абажуры, обложки фотоальбомов, сумки и перчатки. Как утверждалось, в ее доме на территории концлагеря были выключатели света, сделанные из костей большого пальца человека, мебель и украшения – из разных частей людских тел и усохших голов. По некоторым сведениям, для этого ею было убито около сорока заключенных [216].