Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 37 – Питер Вронский

Каждый из перечисленных признаков оценивают по шкале от 0 до 2 баллов (0 = признак не наблюдается, 1 = наблюдается частично, 2 = наблюдается в полной мере). Если в сумме набирается от 30 баллов и выше, значит, есть основания диагностировать психопатию.

Как установил Хаэр, опираясь на «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам», диагноз АРЛ можно поставить 50–80 процентам преступников. Тогда как тестирование по оценочному листу психопатии позволяет выявить психопатию лишь у 15–30 процентов из них [88]. Главное отличие AРЛ от психопатии не в самом определении, а в диагностике симптомов. При постановке диагноза АРЛ по критериям «Диагностического и статистического руководства», как считает Хаэр, внимание слишком акцентируется на преступном поведении или неприемлемых формах коммуникации. Оценочный лист психопатии, с другой стороны, расширяет список критериев, включая в него также устойчивые черты характера и не ставя во главу угла межличностные отношения и криминальное прошлое. Будущее покажет, насколько это правильно, но на данном этапе именно оценочный лист психопатии стал тем диагностическим инструментом, который применяется в судебно-медицинской практике для выявления психопатии у преступников.

Считается, что базовую животную реакцию «бей или беги» могут запустить либо прерывание физического контакта младенца с матерью, либо детские травмы, чаще всего физическое или сексуальное насилие. Очевидно, что ребенок, не имея возможности «бить», накапливает, перенаправляет или подавляет гнев, который нужен для сопротивления, и переходит в режим «беги», эмоционально отстраняясь от боли, вызванной разлукой и/или травмой, либо пытаясь притупить ее.

Наше сознание не может выборочно включать или выключать эту эмоциональную отстраненность – она становится неотъемлемой частью психики наряду с другими защитными механизмами, начиная от фантазий и заканчивая описанными выше чертами характера. Сознание психопата постоянно перенастраивается – часть эмоций словно ампутируется, как конечности, которые уже никогда не вырастут, оставляя незаживающие раны. «Лекарства» от психопатии пока не существует. Отметим только один момент: по достижении среднего возраста у психопатов – по крайней мере, у мужчин – внешние проявления их поведенческих особенностей становятся более спокойными.

Что касается женщин, которые по достижении среднего и пожилого возраста чаще решаются на убийство, то после сорока четырех лет они, как ни странно, редко набирают высокие баллы в тестах на выявление АРЛ. Что же в таком случае толкает их на убийство, если не психопатическое состояние? Вопрос остается без ответа.

На развитие психопатии проливает свет теория привязанности, предложенная в 1950-е Джоном Боулби, специалистом по психологии развития. Во время Второй мировой войны Боулби наблюдал в Англии за детьми, которых резко разлучали с теми, кто о них заботился. Это навело его на мысль, что, работая с эмоционально нестабильными детьми, психиатрия слишком много внимания уделяет их фантазиям, вместо того чтобы сосредоточиться на их реальных переживаниях. По мнению Боулби, «материнская любовь нужна маленькому ребенку не меньше, чем еда, когда он голоден» [89]. Здоровое развитие ребенка, уверен Боулби, напрямую зависит от непрерывного тесного контакта с человеком, который о нем заботится. Если этот контакт нарушен, у ребенка включаются защитные механизмы, которые помогают ему эмоционально пережить разлуку, но могут непоправимо навредить его способности налаживать связи с другими людьми и помешать нормальному развитию эмоционального диапазона по мере взросления.