Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 41 – Питер Вронский

Связь между психопатией и серийными убийствами у мужчин изучена довольно широко. Осужденные за убийство демонстрируют психопатические симптомы чаще, чем те, кто совершил другие преступления [102]. А вот взаимосвязь между психопатией у женщин и совершенными ими убийствами в США всерьез не изучалась. Известно о подобном исследовании в Финляндии: если в среднем по стране антисоциальное расстройство диагностируют у 0,2 процента женщин, то распространенность АРЛ среди женщин-убийц достигает 12,6 процента [103]. Авторы исследования, однако, предупреждают, что эти цифры касаются стран с относительно низким уровнем тяжелых преступлений, поэтому к Соединенным Штатам они неприменимы.

Таким образом, сегодня у нас практически нет точных знаний о взаимосвязи между психопатией и антисоциальным расстройством личности. Может ли одно быть симптомом другого, или это разные версии одного и того же диагноза? В конце концов, консенсус в психиатрии – такая же неуловимая субстанция, как теория струн в квантовой физике.

Серийные убийства, совершаемые как мужчинами, так и женщинами, – это чаще всего история про власть. Если что-то и приносит серийным убийцам удовлетворение, то в большинстве случаев это ощущение своей власти над жертвой и полного контроля над ней – вплоть до права отобрать у нее жизнь. Среди тех, кто совершил убийство на сексуальной почве, больше всего садистов-тиранов и сексуальных маньяков, ищущих самоутверждения. К ним относятся 38 процентов из почти двух с половиной тысяч преступников, осужденных за убийство (разовое или серийное) [104].

Однако отнюдь не удовлетворение похоти, как может показаться, толкает их на сексуальные преступления. Власть над жертвой – вот главный мотив. Для преступника сексуальное насилие – лишь один из многочисленных способов унизить жертву и доминировать над ней. Это отчасти объясняет, почему насильники не всегда эякулируют во время полового акта (да и реальность, вероятнее всего, не приносит им такого удовлетворения, как фантазии).

Не все серийные убийцы вынашивают фантазии о смерти жертвы. Они совершают насилие, прежде всего чтобы обладать жертвой, контролировать и унижать ее, а убивают, просто входя в раж. Иногда желание убить приходит с запозданием, а то и вовсе не возникает – едва сделав все, что ему хотелось, убийца-тиран теряет к жертве интерес. Ему становится все равно, жива она или нет.

Все это только усложняет понимание того, что движет женщинами – серийными убийцами. Большое заблуждение думать, что фантазии всех серийников вертятся вокруг убийств, равно как и считать, что все насильники одержимы похотью. Так тоже бывает, но не со всеми. Ключ к их поведению – жажда власти. Когда-то считалось, что у женщин и мужчин, идущих на преступление, мотивы диаметрально противоположны, поскольку женщины крайне редко прибегают к сексуальному насилию как способу реализации агрессии и контроля. Поэтому к женщинам даже не решались применять понятие «серийный убийца». Сегодня в криминалистическом анализе серийных убийств таких ограничений больше нет. Мы начинаем понимать, что женщины-серийницы могут убивать по тем же причинам, что и мужчины.

Более правдоподобной представляется версия, что мотивы у преступников обоих полов одинаковые, главное отличие в том, как они действуют. То есть если мужчина-тиран реализует фантазии о доминировании через сексуальное насилие, которое может закончиться убийством, а может и не закончиться, то большинство женщин, планируя преступление, пропускает эту импульсивную сексуальную фазу и прямо переходит к убийству и присвоению чужого. Насилуя и избивая жертву, убийца-тиран упивается своей властью; женщину-убийцу радует сам факт смерти жертвы и завладения ее имуществом. В то время как для серийника-тирана принципиально важно связывать, удерживать взаперти и издеваться над жертвой, женщина-серийница довольствуется дистанционным убийством – заплатив кому-то, используя яд или манипуляции. Ее больше радует результат, а не процесс. Равнодушная к процессу как таковому, преступница обычно оставляет минимум видимых следов – кроме самого убийства.