Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 62 – Питер Вронский

К моменту появления Джека-потрошителя в 1888 году пресса была во всеоружии, наработав опыт освещения самых жутких преступлений. Джека-потрошителя часто называют первым серийным убийцей. Во всяком случае, он стал первым знаменитым «городским хищником», который охотился на незнакомых людей. На самом деле в XIX веке ужас перед серийными убийцами зародился несколькими десятилетиями ранее, и внушали его отравительницы, которые расправлялись со своими жертвами с помощью ядов.

Пресса пестрела историями о серийных отравлениях мышьяком, за которыми стояли женщины. Это вызывало такой нездоровый ажиотаж, что ситуация становилась критической. Британскому парламенту пришлось урегулировать ее с помощью специальных законов. Ситуация была сродни прокатившейся по США в начале 1980-х «эпидемии серийных убийц», которых подозревали в причастности к исчезновению тысяч детей ежегодно [121].

Жанр тру-крайм заинтересовался женщинами-серийными убийцами еще в начале XIX века, а с 1840-х такие истории стали появляться все чаще.

Одной из первых известных женщин – серийных убийц XIX века, вероятно, была Джейн Скотт, двадцати одного года от роду. Джейн отравила свою мать, за что в 1828 году была приговорена к смертной казни. Обвинялась она также в убийстве родного отца, незаконнорожденного четырехлетнего сына и полуторагодовалой племянницы, которую отравила из мести, поссорившись с сестрой. Убийство родителей она мотивировала тем, что собиралась выйти замуж и хотела завладеть их мебелью.

Джейн Скотт – это, пожалуй, типичный пример серийной убийцы начала XIX века: она убивала ради мизерной материальной выгоды и избавления от необходимости тратиться на своего ребенка. Убийство племянницы из мести выглядело более необычно. В те времена основными мотивами женщин-убийц были алчность и безысходность. Случалось, что от безысходности родители убивали одного ребенка или нескольких, чтобы остальные дети не знали нужды. В отсутствие обязательного школьного образования исчезновение детей по вине родителей проходило, как правило, незамеченным. Общество это не волновало. В самом отчаянном положении оказывались матери-одиночки.

1840-е ознаменовались новыми процессами. При отсутствии государственного соцобеспечения, медицинского страхования и страхования жизни рабочий класс искал другие способы восполнить этот пробел, например, делать взносы в частные кассы взаимопомощи, частные ассоциации социального обеспечения и страхования на случай болезни. Существовала своя форма страховки и для похорон – такие сообщества называли похоронными клубами. Жертвователи делали небольшие еженедельные взносы, а после смерти похоронный клуб оплачивал их погребение. Выплаты, разумеется, получали ближайшие живые родственники. Смерть от болезней и несчастных случаев в XIX веке была делом обычным, и такая схема облегчала семье бремя похоронных расходов, которые не все могли себе позволить. Но тут имелась и лазейка: если смерть наступала вскоре после зачисления в клуб, то сумма, выплачиваемая на похороны, намного превышала сумму, внесенную в качестве членских взносов. Похоронные клубы взимали до семи пенсов за три месяца, а в случае смерти выплачивали до десяти фунтов, в зависимости от солидности клуба. Для рабочего класса даже лучшие похоронные услуги стоили половину этой суммы, так что в кармане оседала приличная прибыль.