Книга Темные гастроли, страница 61 – Валерий Шарапов

Минут десять в комнате слышался только стук вилок о металл да чавканье. Затем, когда голод был утолен, пошел неспешный разговор.

— Мы сегодня с Тишкой Кривым на базаре встретились, — попивая чай с печеньем, сообщил майору Губанов.

— Да ладно! С Тишкой? Он еще жив, пройдоха? — удивился Девяткин.

— А чего ему будет? Он, поди, весь изнутри проспиртован, — Губанов фыркнул. — Говорит, сейчас при Первой городской кочегаром прибился, так его, небось, медсестрички спиртиком снабжают.

— Смотри-ка, за ум взялся, — прокомментировал майор. — А еще три года назад на кладбище в склепе жил и тем, что на могилы положат, питался. Приятно слышать.

— Это точно. Сколько мы с ним горя хлебнули, пока он в коммуналке буянил. Не скажу, что был рад, когда его выселили, но и огорчения не испытал, — продолжил Губанов. — А теперь ему при кочегарке комнату выделили, так он сказал.

— О деле с ним говорил? — спросил Девяткин.

— Обещал поспрашивать, — подтвердил Губанов. — Сказал, сегодня наведается к бывшим дружкам, а завтра ко мне придет, доложит.

— Что ж, подождем.

Малгаджаров быстро убрал со стола то, что осталось от пиршества, все расселись вокруг майора и приступили к докладам.

— Начнем с тебя, Червяченко, — распорядился майор. — Что удалось выяснить?

— Вчера оперативники из Левобережного района вышли на группу барыг, — начал Червяченко. — За главного у них некто Саня Трюкач. Промышляет в Воронеже лет тридцать. Группа скупает краденое, работают на вещевых и продовольственных рынках в виде сети теток, торгующих семечками. Подходишь к такой, вроде как подсолнечник полузгать купить, и шепчешь, что у тебя есть кое-какой товар. Тетка сумки подставляет, а ты туда свой товар скидываешь. Если вещь главному приглянется, он ее берет, причем платит всегда щедро. Если же нет — продавец забирает ее обратно.

— Получается, продавец за свою вещицу сразу денег не получает? — уточнил Девяткин.

— Так и есть. Первый день приносит, на следующий забирает либо деньги, либо вещи. И все у той же тетки.

— Интересная схема, — задумчиво протянул Губанов. — Я о такой еще не слышал.

— Левобережные говорят, они об этой схеме всего пару недель назад узнали, — чувствуя себя авторитетом, принялся объяснять Червяченко. — Они поэтому Трюкача взять не могли, потому что он напрямую с ворами не работает. Но недавно тетка одна попалась. Какой-то мужик ей целую гору краденого притащил. В основном часы и ювелирные украшения. Она в автобус садилась, да сумка со ступенек упала и все ее добро по дороге рассыпалось. А за ней в автобус оперативник из Левобережного садился. Повезло ему, правда?

— Да уж, повезло так повезло, — хохотнул Губанов. — И что он с теткой сделал?

— Отвел в ОВД, — продолжил рассказ Червяченко. — Там акт об изъятии составили, заставили объяснительную писать. Тетка в отказ: не мое, и все тут. Кто-то, говорит, подсунул. Я, говорит, весь день на рынке стою, а там малохольных хватает. Левобережные нам позвонили, думали, вдруг мы украшения или часы идентифицируем. Сегодня я объезжал родственников пострадавших у театра, показывал им фотоснимки ювелирки и часов.

— И каков результат?

— Две пары сережек вроде как узнали, да только такие серьги у каждой третьей женщины есть, — вздохнув, закончил Червяченко. — Кстати, у мамы моей такие.