Книга Нулевой пассажир, страница 57 – Олег Лесников

— Я не против. Только поаккуратней, не забывай, что мы не в Сирии.

— Кто разболтал? — Она повернулась и, безошибочно угадав болтуна, сердито сверкнула глазами на Хирбета.

— Куда летим? — спросил я, усаживаясь в кресло второго пилота. — Отвечай, и быстро, пока я не передумал быть у тебя за штурмана.

— В Каир, — ответила Маруся, уверенным движением запуская двигатель.

Каир, отель Novotel Cairo

— Иди ко мне. — Я обнял девушку и прижал к себе.

— Подожди. — Она мягко отстранилась, отбросила простыню, не стесняясь своей наготы, встала и, взяв с тумбочки планшет, снова забралась с ногами на кровать. Положила мне голову на плечо и сказала:

— Почитай. Здесь полное досье на Абу Рейхана. Тебе будет интересно.

Я почти с ненавистью посмотрел на гаджет. Сейчас мне больше всего хотелось совсем другого. Я рассеянно блуждал взглядом по ее загорелому обнаженному телу, едва прикрытому краешком простыни, гладил округлые колени, медленно поднимаясь все выше, к заветному рыжему треугольнику.

— Артем, перестань. — Она быстрым движением убрала мою руку и натянула простыню до самого подбородка, по привычке заправила прядь непослушных волос за ухо и внимательно посмотрела на меня:

— Не хочешь читать?

Я отчаянно помотал головой.

— Почему? Настроения нет?

— Дождусь аудиоверсию, — пошутил я. — Расскажи мне лучше про свою русскую прабабушку.

— Ну что тут рассказывать. Моя прабабушка была из старинного дворянского рода. В 1916 году окончила Смольный институт. И в том же году вышла замуж за блестящего офицера царской армии. Он был пограничник, служил на китайской границе. А потом в России случилась революция, и прабабушка вместе с мужем убежала от большевиков в Харбин.

— А какого она была года рождения?

— 1898-го, а что?

— Так, ничего, просто интересно. Мы ведь, по сути, ничего друг о друге не знаем.

— Скажи, а ты женат? — вдруг спросила она каким-то тихим надломленным голосом и внимательно посмотрела мне прямо в глаза.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Теперь, наверное, уже нет.

— Как это? — удивившись, тихим голосом спросила она.

— Очень просто. Поверь, так бывает.

— А ты?

— Что я?

— У тебя есть кто-нибудь?

— Сейчас нет, — грустно ответила она и надолго замолчала, о чем-то задумавшись. Потом вдруг встрепенулась, передернула плечами, как будто отгоняя наваждение, и вдруг выпалила: — Варава, будь мужчиной. Ответь мне прямо, только честно, ты не свободен?

— Увы, — проговорил я грустным голосом, которому, без сомнения, могли позавидовать трагики всех времен и народов, и для убедительности картинно развел руками, но, видя, как сразу потух у Маруси взгляд, понял, что немного переборщил, и постарался, как мог, исправить ситуацию: — Ты дьявольски догадлива. Я не свободен. А все потому, что последние дни, начиная с самого нашего знакомства на борту самолета в Шереметьево, думаю только о тебе.

— Придурок! — взвилась она на кровати и вдруг прыгнула на меня, как дикая пантера, повалила на подушки и стала неистово целовать.

— Не смей со мной так шутить! Я люблю тебя, черт подери, ты что, еще до сих пор не понял?

— Да как же тебя понять, если ты ничего не говоришь? — попробовал я отшутиться репликой Ивана Грозного из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». Но из этого ничего не вышло. Маруся не поняла моего юмора, и это неудивительно, скорее всего, она просто не видела этот кинофильм.