Книга Горячее Белое море, страница 79 – Николай Свечин

Также в Базе расположилось русское командование. Главноначальствующий в Кольском заливе и на Мурмане отдавал приказания в соседний домик, где обитал начмурбазы. В начальстве, как это водится у русских, недостатка на было; скорее, наоборот. Главные силы только что созданной Флотилии Северного Ледовитого океана базировались на Йоканьгу, в Святоносском заливе, в двухстах пятидесяти верстах от Семеновской бухты. Силы эти были невелики: крейсер, два малых миноносца, минный заградитель, две подводные лодки, тридцать два тральщика (из мобилизованных, мирных в прошлом, посудин), девять посыльных и семь гидрографических судов. На бумаге был создан дивизион подплава^[91] из четырех подводных лодок. Однако лодка № 2 налетела на камни и погибла, а доставленный с Дальнего Востока по железной дороге «Дельфин» не мог выйти в море по своему техническому состоянию.

Там же, в Немецкой губе Йоканьгского залива стояли основные силы британской Арктической эскадры: линкор, два старых крейсера, три подводные лодки. Еще один вспомогательный крейсер прислали французы. Кроме военных кораблей, в Йоканьге скапливались грузовые суда, ожидая проводки их караваном в Кольский залив на разгрузку.

Святой Нос разделяет Баренцево и Белое море, Мурманский и Терский берега. В порту Семеново, будущем Романове-на-Мурмане, упор был сделан на прием и выгрузку военных грузов. Прежнее название место получило из-за расположенных здесь Семеновых островов. При постройке пристаней и углублении акватории их срыли, остался лишь впадающий в бухту одноименный ручей. Незамерзающий порт старался подменить собой Архангельск. Но получалось пока плохо. Первый корабль — норвежский пароход «Дротт», пришедший из Нью-Йорка, — причалил здесь еще в августе 1915 года. Но гавань развивалась медленно. Причалов успели выстроить всего два, и к ним всегда стояла очередь из пароходов. Еще имелись лихтерная пристань, шесть портальных и два плавучих крана, двадцать восемь судов технического флота. Одновременно новый порт мог обрабатывать до двадцати пароходов. Не хватало портовых сооружений, погрузочно-разгрузочных устройств и подвижного состава, чтобы оттаскивать прибывшие тяжести в Колу. Когда груз попадал на берег, он оставался лежать под открытым небом неделями, ожидая отправки в Петрозаводск. Железная дорога только еще строилась, приходилось доставлять оружие и снаряжение, полученные от союзников, гужевым транспортом. Зимой на оленях получалось более-менее: довозили до финской станции Рованиеми, а оттуда уже в Петроград. Летом по болотам на лошадях и оленях далеко не уедешь, и дело буксовало. Рельсовый путь был нужен позарез, начальство торопило, а кормить пленных как следует — забывало.

Лагерь военнопленных на окраине был вторым поселком. Там же жила военная охрана: Сводный пехотный батальон. Солдат туда собрали с бору по сосенке, а офицеров присылали из госпиталей, после излечения. Спаянной войсковой части поэтому не получилось: командиры не знали своих подчиненных, а те относились к обязанностям по окарауливанию пленных спустя рукава. Пленные поэтому часто ходили по поселку без конвоя и даже иногда поднимались на корабли. Возле солдатских бараков стояла казарма охранников, нанятых Мурманскстройкой, — это были ингуши и черкесы. Между ними и пехотинцами часто вспыхивали драки.