Книга Месть – блюдо горячее, страница 63 – Николай Свечин

Гофмейстер долго молчал, сверля штабс-капитана взглядом. Потом ответил:

— Никола Пашич не Господь Бог, это верно. Но в Сербии он влиятельнее короля. Петр лишь марионетка в его руках. Короля мало упоминают даже патриотичные горожане, сидя в кафанах.

— И как к этому относиться?

— С уважением, господин штабс-капитан, как же еще? Сербия наш главный союзник на Балканах, особенно после потери Болгарии. Мы тут имеем большой моральный капитал. Однако он предполагает и ответственность. Старик не хочет войны и старается ее не допустить по мере своих слабеющих сил. Но офицерство перетягивает общественное мнение на свою сторону.

— Николай Генрихович, – осмелел окончательно разведчик. – А зачем нам эта война?

Взгляд у гофмейстера сделался обжигающим.

— Но как ее теперь избежать? И сколько можно подставлять швабам то левую, то правую щеку? Нет, пора выяснить мечом, кто будет править на Балканах.

— Тогда мы должны удовлетворить просьбу сербской армии. Ведь они оттянут на себя несколько австрийских корпусов. И тем помогут нашим войскам на поле боя. А мы считаем, много это, тридцать шесть горных пушек, или урезать заявку? Давайте передадим им хотя бы заручные мосинки.

— Мосинки понятно, это наши трехлинейки. А что такое заручные?

Штабс-капитан пояснил гофмейстеру:

— Это винтовки, которые остаются в полках от некомплекта чинов. Они пылятся в арсеналах.

Гартвиг развел руками:

— Вы офицер, а я дипломат. Скажите мне, как надо помочь союзнику, а я доведу до сведения начальства. Сколько всего корпусов у Двуединой монархии?

— Шестнадцать. Три или четыре им придется бросить на Сербию. Может, даже пять, если Италия не вступит в войну на стороне Антанты.

— Большое подспорье нашим войскам в Галиции!

В конце беседы посол поднял еще одну важную тему:

— Напишите Монкевицу, что надо прислать сюда русский морской отряд. У немцев господство на воде – целая флотилия. Они прорвутся мимо столицы, высадят десант в тылу… Хорошо бы заранее перекрыть реки. И там, и там имеются острова: Большой и Малый Цыганские на Саве, Большой Военный и Кожара на Дунае. Между ними удобно ставить минные банки, как говорили мне приезжавшие сюда моряки. Когда начнется стрельба – поздно будет…

Собеседники также договорились, что в донесении разведчика Монкевицу насчет заявки премьер-министра будут стоять бо́льшие цифры. И штабс-капитан удалился.

Через час ему в номер принесли сообщение: майор Танкосич ожидает штабс-капитана в… бане подофицерской школы. Надо сказать на входе: к Воиславу, и русского проведут. Адрес стоял такой: Верхняя крепость, возле тюрьмы.

Приглашение отдавало чудачеством, но в гостях, как в неволе. И Лыков-Нефедьев отправился в Калемегдан. Отыскал часового на входе в корпус школы, сообщил ему пароль. Тот вызвал подчаска, и разведчика повели внутрь. Вскоре он уже входил в чистое просторное помещение раздевальни. За столом сидел укутанный в простыню человек с острыми, загнутыми кверху усами и насмешливыми глазами.

— Здравствуй, Павел, – сказал он приветливо по-немецки. – Раздевайся и садись, сейчас принесут пиво.

Штабс-капитан замешкался, но серб добавил:

— Нам надо серьезно поговорить, а здесь никто не подслушает.

И Брюшкин начал стягивать с себя костюм. Когда он разделся до пояса, Танкосич ахнул и обежал вокруг гостя: