Книга Месть – блюдо горячее, страница 65 – Николай Свечин

— Воислав! Не забывай, что я всего лишь штабс-капитан. Мой рапорт будет последним, что примет во внимание военный министр.

— В тысяча девятьсот двенадцатом году я был капитаном и командовал отрядом четников, – сказал Танкосич. – Мы напали на турецкий пост возле города Мердара за два дня до официального объявления войны. Бились до подхода главных сил. Многие товарищи мои погибли. А сам бой наверху сочли нарушением дисциплины и самоуправством. Однако война доказала мою правоту. Орден дали… А смысл самоуправства был такой, что после моего нападения на турок другие страны Балканского союза уже не могли уклониться. А желающие имелись. Кампания началась, мы одержали победу. Вот что может сделать капитан.

— У нас бы за такое судили, – признался русский.

Они выпили еще пива и вновь сходили погреться в хаммам. Когда вернулись, Брюшкин спросил:

— Скажи, сколько, по-твоему, вы оттянете на себя корпусов?

— Сначала ты скажи, на чьей стороне выступят Румыния и Болгария, – рассердился Воислав. – От этого же все зависит.

Он подумал и добавил:

— Тройственный союз захочет соединиться в единый организм. Если ваш флот закроет Черное море, германцам останется единственный путь снабжать Турцию всем необходимым – по суше. А тут на пути стоим мы. Конечно, по нам ударят с двух сторон. Мало не покажется. Так что пушки и ружья нам понадобятся. Так и скажи своему министру.

— Увижу – скажу, – кивнул штабс-капитан. – А Пашич не сорвет ваши планы?

— Если бы мог, то сорвал бы. Но он не может. Сербское общество жаждет мести.

— Мести за что?

— За австрийские и мадьярские зверства. За попытки сделать нас своими данниками. За угнетение югославян. И еще много за что.

— Правда, что гонвед^[54] сильнее немецких полков?

— Правда. Они злее, и там меньше славян. Чехи, случись война, побегут сдаваться в плен. Эти не побегут. В армиях монархии есть национальные полки: тридцать пять славянских, два румынских. Они не в счет в грядущей кампании. А вот двенадцать австрийских и столько же мадьярских – главная ударная сила. Всего полков…

— …сто два, – перебил серба русский. – Не забывай: мы тоже изучаем противника.

— Всего сто два? – подначил серб русского. – Ты уверен?

Павел уточнил:

— Сто два пехотных плюс четыре полка тирольских стрелков, четыре – боснийско-герцеговинских и еще двадцать девять отдельных стрелковых батальонов.

— А кавалерия?

— Сорок два полка драгун плюс десять гусарских.

Майор ухмыльнулся:

— Действительно, изучаете. Но вернемся к делу. Австро-Венгрия – это нелепое государственное образование, другого такого нет в целом мире! Половина населения – славяне. Половина, представляешь?! Немцев всего двадцать пять процентов и двадцать – мадьяр. А им все мало подданных, им, дуракам, еще подавай славян. Старые-то спят и видят, как удрать из империи. Забрали Боснию с Герцеговиной, теперь нас хотят поработить. Ну не идиоты?

Серб отпил пива и продолжил, подперев голову кулаком:

— Венгры, венгры… Они хуже немцев. В Австрии всеобщее избирательное право – по крайней мере, на бумаге. А у мадьяр имущественный ценз. И право голоса поэтому имеют лишь семь процентов населения! Это…

Тут распахнулась дверь, и без стука ввалился офицер огромного роста, с крашеными усами и ранней залысиной:

— Здорово, брат штабс-капитан! – сказал он по-русски с порога. – Я Апис. Будем знакомы.