Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
— Что, вдова предводителя дворянства живет без прислуги? Сама дверь открывает? Мужик крякнул: — Дык никто с ней не уживается! Через месяц уже расчет берут. Самая стойкая два продержалась, великомученица… — Понятно. Статский советник вручил дядьке двугривенный, отыскал нужную дверь и постучал, сначала не очень громко. Никто ему не открыл. Пришлось наяривать кулаком от души. Наконец замок изнутри щелкнул, дверь открылась на вершок, и раздался голос: — Кто таков? — Здравствуйте, госпожа Болмосова. Я статский советник Лыков из Петербурга, из Департамента полиции. Прислан по распоряжению действительного статского советника Белецкого. — Просуньте сюда чем удостоверить личность. Старуха принялась рассматривать полицейский билет, делая это в темноте. Что она могла так увидеть? Алексей Николаевич переминался с ноги на ногу. Наконец дверь распахнулась. — Заходите, чего встали? Питерец протиснулся в шинельную, снял пальто с током, пристроил на вешалку и прошел в комнаты. Хозяйка села за круглый стол и ядовито заговорила: — Что, Степан Петрович вспомнил о бедной вдове? Когда тычка получил от министра. — Господин Белецкий передает вам поклон. Да, он вспомнил о вашем вопросе, пусть и накануне ухода в Сенат. И вот я здесь. Буду пытаться разыскать вашу облигацию, разумеется, с помощью местной полиции. — Как уж вас там? — Лыков Алексей Николаевич. — Статский советник? — Да. Болмосова чуть-чуть смягчилась: — А мой муж Полуэкт Петрович был коллежский советник. Лучший предводитель уездных дворян, два срока прослужил, шел на губернского предводителя! Да вот… И теперь я одна. И все норовят обидеть несчастную вдову… Что же ваша полиция, господин статский советник? Где она, почему не ищет мою покражу? Пятьдесят тысяч рублей не фунт изюму! — Номинальная стоимость облигации сто рублей, – напомнил сыщик. Болмосова сразу взорвалась: — Вы все этим прикрываетесь! Что сто рублей! Не сто, а полста тыщ! Спросите биржевых дельцов, если сами ни уха ни рыла! Лыков поднялся: — Если вы еще раз позволите себе в разговоре со мной такой аррогантный[66] тон, искать пропавшую бумагу будете сами. А я уйду. Белецкий мне больше не начальник. Да ему, говоря по правде, наплевать на вас. Так же, как и мне. Я ваша последняя надежда, остальных вы уже разогнали своим невыносимым характером. — Но… а… — Повторяю: немедленно уйду. И никто никогда к вам больше не придет, можете быть уверены. Прислуга-то разбежалась? Полиция не помогает? А чего вам помогать, если вы всех оскорбляете? Ишь, царица Савская… — Да как вы… — Смею, Евгения Аркадьевна. А вот как вы смеете хамить чину пятого класса из Департамента полиции? Давно не были в камере мирового судьи? Мигом окажетесь. Сыщик всем видом показывал, что готов удалиться. И вдова отступила: — Прошу меня извинить… Возраст, нервы… — Вот так-то лучше. Алексей Николаевич сел: — Я изучил акт дознания кражи в вашей квартире. Как же это вы не записали номер облигации? — Денежные дела вел мой муж, – смиренным голосом ответила старая ведьма. – Я, когда осталась одна, так страдала, что и не подумала о том, чтобы записать… И ненатурально всхлипнула. — Понятно. Тем самым вы, Евгения Аркадьевна, сильно затруднили поиск похищенной бумаги. Лотерея выигрышей производится дважды в год. Последний раз барабан крутили второго января. Ваш билет воры могли уже погасить. |