Книга Месть – блюдо горячее, страница 98 – Николай Свечин

Короче говоря, облава прошла с большим успехом. Саратовские правоохранители остались весьма довольны.

Уже когда статский советник собирался уходить, полицмейстер его спросил:

— Что Сухоплюев? Сознался?

— Нет, играет в молчанку. Улики его выдают с головой, от кражи у хамоватой вдовы ему никак не отвертеться. Но признаваться пока не стал. И про Азар-Храпова не сказал ни слова.

Иван Дмитриевич пояснил начальству:

— Алексей Николаич почему-то убежден, что Азар жив-здоров и прячется от всех. Потому как завладел облигацией и решил оставить ее себе. Доказательств этому нет, и мне непонятна такая убежденность нашего гостя.

— Хотите, поспорим, что так и есть? – предложил питерец. – Рублей эдак на сто.

— Слишком большая для меня сумма, – возразил коллежский асессор.

— Ну тогда на десять рублей.

— А давайте!

Сыщики взялись за руки, и полицмейстер их разбил. После этого начальник отделения высказал свою версию:

— Я считаю, что Николай Никитича уже нет в живых…

— А труп? – перебил его Дьяконов.

— Труп мы можем никогда не найти. Его утопили в Волге, или закопали где в оврагах, или вообще в печи сожгли. Нету тела, нету и дела. Убийца – Иван Сухоплюев. Не захотел маз дарить кому попало такой куш. И когда Азар стал его шантажировать, то прикончил он ходатая. И рассудил правильно, собака! Ведь, если бы не догадливость Алексея Николаевича, мы никогда бы не узнали, в чьих руках билет.

— И что сейчас? – с азартом продолжил расспросы Николай Павлович.

— Сейчас у нас игра без козырей. Ванька будет молчать как скала. Ведь, покуда не нашли труп, никакой следователь не решится обвинить его в убийстве. А тело, он это знает, найти невозможно. У Ваньки сильные карты, нам его не обыграть.

Дубровин победно посмотрел на питерца:

— Плакали ваши денежки, Алексей Николаич. Эх, надо мне было соглашаться на сотню!

Дьяконов рассудил:

— Убедительно, весьма даже. Как, господин командированный?

— Остаюсь при своем мнении. Вот завтра начну месить вашего Сухоплюева, он и расколется. Зачем ему подозрения в убийстве? Билета уже нет…

Саратовцы посмеялись над гостем, и он ушел.

Утром в номер к Лыкову постучался Дубровин и закричал с порога:

— А вот не допросите вы Ваньку!

— Это отчего же?

— А он только что сбежал.

Статский советник сел на диван и приказал:

— Докладывайте.

Главный сыщик начал рассказывать:

— Сегодня утром городовой повел Сухоплюева на допрос к судебному следователю…

— Откуда повел?

— Из отделения губернской тюрьмы на углу Большой Сергиевской и Садовой. Вот. Проходя мимо табачной лавки на Ильинской площади, арестованный дал городовому рубль и попросил купить ему табаку. Сдачу, мол, возьми себе…

Питерец с досадой стукнул себя кулаком по колену:

— Вот дуроплясина! Гнать таких надо со службы!

— Как есть дуроплясина, – согласился саратовец. – Парень прельстился этой сдачей и вынес Ваньке пачку ростовского табаку. Тот, ясное дело, сразу же ее распатронил и кинул горсть конвойному в глаза. После чего убежал.

Сыщики минуту молча сидели, потом Иван Дмитриевич добавил:

— Своим побегом Сухоплюев доказал мою правоту. Он убил бывшего околоточного, труп спрятал или уничтожил, а дорогостоящий билет скрывает.

— Надо поставить на уши весь Саратов, – заговорил командированный. – Притон за притоном, денно и нощно.