Книга Дела минувшие, страница 114 – Николай Свечин

Разговор продолжился в собрании. Владивосток имел два собрания: Военное и Морское. В первом правила были строгими. Гость мог попасть внутрь только вместе с членом собрания, да еще при ручательстве командиров отдельных частей. Маланьичев, как начальник жандармской команды, дал такое ручательство за Лыкова и Таубе, чем очень их обязал. Скучно на краю земли без компании! Морское собрание было более открытым. Его могли посещать в качестве постоянных гостей все военные и гражданские чины, постоянно проживающие во Владивостоке. А еще отставники, служащие и не служащие дворяне, консулы, потомственные почетные граждане и даже купцы первой гильдии. Плати двадцать четыре рубля в год и ходи хоть каждый день. С приезжими тоже обходились мягко. Человек, имеющий право быть гостем, мог появиться здесь в сопровождении члена собрания. Безо всяких письменных ручательств от больших начальников!

В результате сыщик и разведчик повадились ходить туда-сюда по очереди и провели несколько приятных вечеров. Таубе даже переехал на Алеутскую, поскольку Военное собрание бесплатно предоставляло комнаты для проживания проезжающим офицерам. Но это по вечерам, а днем Алексей вел дознание, на которое сам напросился.

Он разослал телеграммы с приметами Перегород-кина по всей Сибири и Приморью. Запрос требовал от полицейских сообщить, проходил ли по их картотекам человек со шрамами от банок. Темно-русые волосы, серые глаза, возраст около сорока, рост два аршина шесть и три десятых вершка^[116], лицо круглое.

Первыми ответили иркутские жандармы. Они сообщили, что указанные приметы полностью подходят бродяге Игнату Звенцову, бывшему беспоповцу поморского согласия. За бродяжничество в течение пятнадцати лет по разным местам Российской империи и доказанное нежелание прекратить такой образ жизни он был назначен на поселение в одну из отдаленных губерний Восточной Сибири. Это случилось аж в 1880 году, десять лет назад. Звенцова доставили в Иркутск, откуда передали в распоряжение якутского губернатора. Но до места преступник не добрался, а бежал с этапа в Киренском округе и с тех пор числился в розыске. Догадка Лыкова получила подтверждение.

Итак, личность нахлебника, убившего своего благодетеля гранитным кубиком, была установлена. Но сыщик на этом не успокоился. Он ждал ответов из других сибирских городов. Давно, еще в Нижнем Новгороде, Алексею попался злодей, убивавший людей безо всякого повода. Ему просто нравилось это делать! Негодяй погиб, задавленный баней, которую Лыков развалил и обрушил ему на голову^[117]. Но тот маньяк был не великого ума. Благово рассказал тогда ученику о более хитром убийце, который резал людей с выдумкой. После каждого преступления он менял паспорта и имена, а когда наконец был арестован, заявил, что прикончил очередную жертву спьяну, в глупой ссоре, без обдуманного намерения. И нож имелся в сапоге, а он ударил крючком, взятым у старьевщика. Совсем как Перегородкин! Который на самом деле Звенцов. Прокурор не сумел доказать умысла, и суд вынес мягкий приговор. В соответствии с частью второй статьи 1484-й Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, за неумышленное причинение смерти убийца получил всего три с половиной года арестантских рот. Выйдя оттуда и сменив имя, он запросто мог вернуться к своим прежним занятиям.