Онлайн книга «Дела минувшие»
|
Сличенко покосился по сторонам и даже вышел на улицу. Оглядевшись и вернувшись, он сказал: — Трёка[123]. — Щас! У всех дерс[124],у меня трёка? В убыток предлагаешь торговать? — Новичкам всегда ставят ниже. Товар твой я не знаю – вдруг дрянь? Бывший юнкер тоже посмотрел по сторонам и ответил: — Да у тебя посетители та же самая дрянь. Всё вылакают, что ни дай, лишь бы горело. Ну? — Не нукай, молод еще мне дерзить, – ощерился сахалинец. – Лыков? А в Корсаковском округе был начальник Лыков, он тебе не родственник? — Нет, наш род весь в Вологодской губернии. Кроме меня. Кабатчик помолчал, потом сказал: — Принеси бутылку на пробу, тогда поговорим. Если товар хороший, тогда трёка с лашником[125].Сколько его у тебя? — Сейчас двадцать ведер. Могу приносить по ведру в день. Решай, а то пощупаю Матросскую слободку. Там с руками оторвут за четыре рубля. Еще ханку[126] могу поставлять. К стойке подошли несколько парней, на вид шпана, и спросили у хозяина: — Дядя Аверьян, ты чего невеселый? Может, энтого отвадить? Токмо скажи. Юнкер взял двоих за ремни, оторвал от пола, донес до двери и выкинул на улицу. Когда вернулся, остальные уже разбежались. — Ты мне народ не разгоняй, – добродушно высказал ему кабатчик. – Ладно. Вижу, что не промах. А не желаешь выставлялой? Публика и вправду дрянь. Вон ты как ловко Шурку с Севкой… Но гость лишь молча помотал головой, и Сличенко закончил: — Тогда заходи завтра. С образцом! И ханку прихвати. Лыков удалился. Когда он дошел до угла, то увидел в окне чайной знакомое лицо. Это был отставной ефрейтор Арзамасцев, которого в Александровском посту завербовал себе в помощники Таубе. Умный и ловкий человек помогал барону выслеживать предателей, организующих на японские деньги побеги с Сахалина для каторжных высшего разряда. Сыщик завернул внутрь и подсел к агенту за стол: — Здравствуйте, Платон Ануфриевич! — Алексей Николаевич? Вы как тут? — А вы? Случайно, не кабак Сличенко филируете? — Уж знаете? – удивился ефрейтор. – Откуда? — Про ваше дело мне ничего не известно. Я слежу за кабатчиком в интересах своего дознания. Ну-ка расскажите, что вы здесь забыли? Арзамасцев, зная надворного советника как ближайшего друга Таубе, сообщил: — След с Сахалина. Письма сюда прибыли сегодня утром. Аж четыре зараз. Хочу выяснить, кто в этом клоповнике может получать такие депеши. — Письма случаем не из рисообдирочного заведения господина Сензиро с Фонтанной улицы? — Ваше высокоблагородие, а говорите, что ничего вам не известно! Именно оттуда письма. Дело с кабатчиком принимало новый оборот. Алексей понизил голос: — Штабс-капитан Артлебен не здесь? — Здесь. Мы встречаемся с ним через час в трактире «Одесса» на Четвертой Матросской. — Идемте туда. Здесь вам делать нечего, только насторожите ребят. Артлебен, офицер Первой Заамурской пограничной бригады, был учеником Таубе по военной разведке. Виктор привлек его к операции на Мертвом острове, когда понадобился опытный помощник. В «Одессе» надворный советник подробно рассказал штабс-капитану с отставным ефрейтором весь ход своего дознания. Завершил он его уверенным выводом: — Игнат Звенцов тоже японский шпион, я в этом уверен. Мы ошибались насчет Кансейкеку[127].Думали, что она вербует лишь тех каторжных, которых японцы вывезли с Сахалина и обучили в своей секретной школе. Похоже, есть второй сорт агентов. Это те, кто легально отбыл каторгу и поселение, выбыл с Сахалина в Приморье и живет теперь на правах крестьян. Не будучи никогда в Японии и не обучавшись там шпионству. Среди них Кансейкеку завербовала самых ушлых, платит им деньги, и те составляют ее агентурную сеть здесь. |