Книга Дела минувшие, страница 52 – Николай Свечин

— Почему заговоренный? – не понял Алексей. У него закружилась голова, в ушах звенело, как когда-то при первой встрече с Варенькой Нефедьевой. Но та барышня осталась в Нижнем и уже начала забываться. А эта, живая и притягательная, стояла на расстоянии вытянутой руки. И от нее словно исходили волны чистоты и обаяния… Разговор с ней доставлял Лыкову удовольствие, хотелось, чтобы он не кончался. Мария Николаевна словно почувствовала это и ответила:

— На войне с турками, и потом в чеченских горах, и в притонах вашей ярмарки, и давеча с Лежавой – сколько раз могли вас зарезать? Поди, и сосчитать нельзя. Конечно, заговоренный. Я очень желаю вам, Алексей Николаевич, и дальше обманывать судьбу. Дай вам Бог удачи.

— Но…

— Я приду через четверть часа и позову вас к столу, хорошо? А теперь ступайте к брату, он вас ждет.

С приятным шумом в голове титулярный советник вошел к Коковцову. Тот рисовал на бумаге стрелки, отчего походил на штабиста.

— Вас Маша впустила? – догадался он. – Я просил ее распорядиться насчет чая. А пока вот, глядите.

Владимир Николаевич протянул гостю лист бумаги:

— Я съездил на Фонтанку, сто сорок четыре, поговорил с тамошними специалистами. Они в недоумении. Как в тюрьме выделывают на фальшивках водяные знаки? В самой экспедиции их получают на английском прессе, методом штемпелевания на сетке. Технология сложная, сам станок размером со слона. Вот, записал его размеры: две сажени в длину и два с половиной аршина высоты. Три человека его обслуживают! Необъяснимо…

— Вернусь оттуда – объясню, – пообещал Лыков. – А ваша сестра замуж не собирается?

— Что? Маша? Вроде бы нет. Вы сюда еще посмотрите. Для производства требуется много воды, поэтому корпуса экспедиции и стоят на берегу Фонтанки. А в псковской тюрьме никакой реки нет.

— И это объясню по возвращении. Вода нужна в больших количествах для выделки бумаги. А если она уже в наличии и нужно лишь отпечатать банкнот, то хватит обычного ушата. Думаю, станок там маленький, просто две доски с оттисками обеих сторон купюры. Я видал такие в прошлом году в Гуслицах, а именно в селе Юрятино.

Гуслицы являли собой давнюю головную боль московской полиции. Старинная волость на востоке Московской губернии славилась своим хмелем, старообрядцами и выделкой фальшивых ассигнаций. Последнее занятие практиковали там аж с прошлого века, и прекратить его у полиции не получалось.

Сыщик и тюремщик проговорили несколько важных деталей предстоящей операции. Коковцов, как опытный бюрократ, делал карьеру, и было видно, что целил высоко. Человек выдающегося ума, он изучил тюремное дело в Европе и был награжден за свои предложения по улучшению его в России Владимирским крестом. Редкая награда для чина седьмого класса. А должность, которую Владимир Николаевич занимал в ГТУ, относилась к пятому классу! Надворный советник особенно рьяно помогал титулярному в трудной миссии добровольно сесть в тюрьму. Зная пенитенциарную систему изнутри, он дал сыщикам много дельных советов. Но в этот раз Алексей слушал его вполуха, у него из головы не шла сестра хозяина кабинета.

В Нижнем Новгороде жила Варенька Нефедьева, которую Лыков, как ему казалось, сильно и безнадежно любил. Но богатство барышни разделяло молодых людей. Это была пропасть, которую нельзя преодолеть. Стать нахлебником? Управлять огромным лесным имением? На это Алексей не мог согласиться. В итоге время шло, барышня тихо кисла в Нижнем, сыщик бился с разбойниками, и будущего у их романа, очевидно, не имелось. А тут вдруг юная красавица с лучистыми глазами, да еще и смотрит на него с восхищением. Брат, видимо, не предполагал, что своими рассказами о госте вскружил сестре голову. Когда же она позовет к чаю? Скорее бы ее снова увидеть!