Онлайн книга «Дела минувшие»
|
— Что же вы его не выгоните, ваше превосходительство? – вставил Галкин-Враский. — А не хочет никто порядочный на такую должность идти, ваше превосходительство, – хладнокровно пояснил губернатор. – Идут исключительно люди с ветру. Вот когда вы повысите оклады жалованья, мы сможем выбирать. А пока имеем дело с тем материалом, какой есть в наличии. Но я продолжу. Причину для обмена мы с Евгением Парфеновичем придумаем по дороге домой. Такие горизонтальные перемещения – обычное дело, прикроем как-нибудь… правдоподобно. Однако потребуется хотя бы пара недель, чтобы Арфин пообвыкся. Он станет Лыкову главным помощником. Мы, генералы, вряд ли чем подсобим… Есть у нас полмесяца на подготовку? — Есть, – категорично заявил Благово. Увидев трезвомыслие губернатора, он несколько успокоился. – Борода у Лыкова еще не отросла. Тут спешка не годится. Голова в ставку идет. Лыков как младший в чине помалкивал, но все понимали, что речь идет именно о его голове. А Павел Афанасьевич развил мысль: — В губернском тюремном замке, судя по спискам, почти двести сидельцев. Новый человек легко затеряется. Но нам-то надо, чтобы Алексей Николаевич не затерялся, а вызвал у организаторов аферы сильный интерес. Он явится туда как подследственный и должен, что называется, наделать шуму. То есть чем-то сразу выделиться. Евгений Парфенович, расскажите, как живет замок? Кто там правит, кто прислуживает? Имеется ли у вас внутреннее осведомление? Инспектор смешно наморщил лоб: какое, мол, осведомление? И ответил соответственно: — Оно требует денег, а их не было и нет. Народ внутри вправду гнилой и хорошим зараз не станет. Будем выкорчевывать постепенно. На сегодня картина такая, что шпанкой правят трое бродяг. Их по закону надо бы в Сибирь, этапом. Но ребята ловкие, доктор их покрывает и смотритель тоже. Я не мог понять почему. Теперь понятно: они его опричники. Те цепные псы, которые держат тюрьму в кулаке. Алексею Николаевичу неизбежно придется столкнуться с ними, так устроен ихний мир. Новичка сразу попробуют на зуб самым жестоким способом – унизят, побьют, уложат головой к Прасковье Федоровне[59]. Надо это понимать. — Трое? – пожал плечами Лыков. – Ну, дам я им память до новых веников! Псковичи хмыкнули недоверчиво, но начальник ГТУ развеселился: — Поверьте, господа, так и будет. Видел я Алексея Николаевича разок в деле, когда в Домзаке[60] прошлой осенью случилось неповиновение. Мы уж воинскую команду вызвали, вот-вот кровь могла пролиться. Жуть… А Лыков как раз в это время доставлял на Шпалерную очередного арестованного. Узнал нашу беду, посмеялся, зашел один в бунтующую камеру и выкинул в коридор парочку самых горлопанов. Пинком под зад! Толпа завизжала, но вступиться никто не решился. Сила… — Продолжим, – обратился Благово к Случаеву. – Есть три негодяя, которые правят арестантской братией. Их нельзя накануне прибытия Лыкова услать по этапу? — Доктор не дозволяет, – напомнил инспектор. – Не за просто так, знамо дело. Чертовщина какая! Чувствовал я: нечисто в замке. Бродяги заселились и живут почти год, и никто их не гонит. Есть «иванская» камера, куда прочие ходят за приказаниями. А смотритель молчит. Так, конечно, по многим тюрьмам: начальнику удобно, когда за дисциплину есть с кого спросить. Сами арестанты охотно подчиняются своему брату фартовому, если у того кулаки тяжелые. Взятки берет смотритель? И это по всем тюрьмам. У воды да не напиться? Так я думал и терпел, потому как заменить тюремный персонал в провинции некем. Не-кем! Хоть гоните меня с должности, но это факт. Однако правда намного хуже. Деньги они там, оказывается, чеканят, шалыганы! |