Книга Дела минувшие, страница 76 – Николай Свечин

Голос у лженемого оказался густым и басовитым.

— Ты так можешь? – спросила хозяйка. Кучер отрицательно покачал головой. Гость счел нужным уточнить:

— Банковую монету^[79] согнет любой, она толстая, металл мягкий. А вот разменную мало кто сумеет. Серебра в ней меньше, сплав тверже. И диаметр маленький, трудно ухватиться. Нужна особая гимнастика для мышц запястья. Меня научил этому один актер, на войне.

Игафракс положил испорченную монету на буфет и удалился. Лыков с Цукеркой впервые остались одни. Алексей подошел к женщине, та смотрела на него с вызовом. Потом шагнула навстречу и жарко обняла. Силач чуть отстранил ее, посадил себе на ладонь и поднял на уровень груди. Хозяйка ахнула, а сыщик так на ладони и понес ее в другую комнату, где он разглядел кровать…

Никогда еще Лыков не попадал в столь сладкий плен. Ольга не выпускала его из объятий несколько часов. Потом они поели, и любовные утехи продолжились. Лишь в полночь «демона» отпустили спать. За это время он узнал много нового об отношениях между мужчиной и женщиной. В самом деле, угар-баба… Можно было и голову потерять, забыть, для чего сюда пришел…

Ранним утром Алексея разбудил нежный поцелуй. Он потянулся, обнял женщину и пробормотал:

— Вот бы так всю жизнь…

Но когда открыл глаза, обнаружил, что казначейша смотрит на него в упор и очень серьезно.

— За чем же дело стало? – спросила она. – Можешь перейти под мою команду.

— В каком смысле?

— Мы сделаемся любовниками, друзьями и деловыми партнерами, все сразу.

Лыков снял руку с плеча Цукерки и спросил:

— Так это ты главный «блинодел»? А не Брехов?

— Потап – мой ближайший помощник. Но он исчерпал себя и знает это. Ты интересен своими знакомствами в среде белокриницких капиталистов и можешь дать сильный толчок нашему промыслу.

— А через год ты найдешь другого, который даст еще более сильный толчок? А я отойду на вторые роли, встану рядом с Потапом?

Ольга села в кровати напротив него. Обнаженная, она была прекрасна. Но глаза… В них было что-то волчье.

— Боишься? Я думала, ты сильный и не знаешь страха. Все вы слабаки. Трудно мне с вами.

Алексей отбросил одеяло и свесил ноги на пол.

— Силы-то немерено. Но как тебе верить? Ты же предашь. Выбросишь в отхожее, как сейчас Брехова.

— Конечно, выброшу. Но не так, а по-честному. Уйдешь от меня богатым. Помоги сделать скачок и ступай потом на все четыре стороны.

Лыков сделал вид, что задумался. Женщина продолжила:

— Скажи, у кого Морозов покупает фальшивки за полцены?

— Сначала ты скажи: где вы прячете станок?

— В Петровском посаде, в Запсковье.

— Врешь. Я знаю, что он в самом замке. Ну и можно ли тебе после этого верить?

Цукерка всполошилась:

— Как ты выведал, от кого? Жиды проболтались?

— Нет, простая наблюдательность. Они пришли в камеру усталые, будто полдня камни ворочали. А руки в краске. Ясно, что работали у станка, лепили «блины», и станок где-то поблизости.

Казначейша слезла с кровати и подошла к окну. Молчала она целую минуту, потом сказала, не поворачиваясь:

— Ты умнее, чем я думала. А я редко ошибаюсь.

— Что, слишком умный тебе не нужен?

Она повернулась и ответила серьезно, с сердцем:

— Слишком умный опасен. Сможет заменить, оттереть. Я не имею дела с теми, кто умнее меня.

— А Брехов? Он не похож на дурака.