Книга Уральское эхо, страница 11 – Николай Свечин

— Тоже немцы заинтересованы, – со знанием дела вставил Лыков. – Скоро начнется большая война, взрывателей понадобится много.

— Да? – осекся консультант. – Вы полагаете?

— Не я, военные. Они убеждены, что мирной жизни нам отпущено самое большее три года. Так что платина скоро будет дороже золота.

— Понятно…

— Что вам понятно? – насторожился сыщик.

— Очень выросла ее контрабанда в последнее время. Примерно триста пудов с Урала ежегодно продают за границу законным образом, через таможню. Преимущественно во Францию и Англию, как я говорил. И до ста пудов везут контрабандой в Германию. А раньше тащили едва-едва тридцать пудов… Самый большой завод по очистке платины находится в Сен-Дени, в пригороде Парижа. Но, говорят, немцы строят завод еще больше. Готовятся к войне?

— Не иначе.

Собеседники помолчали, затем статский советник вновь взялся за карандаш:

— Так сколько стоит платина нынче? Она ведь дешевле золота?

— Пока да. Золото идет за пять с полтиной, а платину еще можно купить за четыре рубля двадцать копеек. Это в Пермском горном округе. На приисках Бурдакова и у наследников Демидова – уже четыре рубля восемьдесят копеек. И цена все время растет! Как будто кто-то искусственно толкает ее вверх.

— Толкает постоянно повышающийся спрос, – предположил Алексей Николаевич. – Сами говорите: электротехническая промышленность на подъеме.

— А вы дополняете: война на носу, – парировал Нетгальгорст.

— Вот и все нехитрое объяснение, – вздохнул сыщик. – Как говорят экономисты, спрос рождает предложение. А казна закупает платину?

— Нет, только золото. Платину сплавляют в лабораториях, забирают в казну три процента в качестве государственной подати, а остальное возвращают добытчику. И тот делает с ней, что считает нужным.

— Преимущественно отсылает за границу?

— Не всю, – поправил статского советника действительный статский. – Здесь, в Петербурге, в Тентелевой деревне уже тридцать лет действует химический завод, который перерабатывает платину. Из нее изготовляют ту же химическую посуду, фотореактивы, тигли, проволоку, а еще капсюли для подрывных патронов. Потом, в последнее время ее чаще стали использовать в ювелирном деле. Но большая часть «белого металла» действительно идет на запад. Стоит ли тогда удивляться, что наша золото-платиновая промышленность почти целиком находится в руках иностранцев.

— Кого именно? – опять принялся конспектировать Лыков.

— На первом месте французы, их «Платино-промышленная анонимная компания», сокращенно ППАК, крупнейшая на Урале. Начали они со скупки приисков виконта де Проэнса Вийера, а сейчас заняли чуть не весь Верхотурский уезд. Затем идут англичане, и в конце бельгийцы.

— А германцы?

— Германцы спохватились позже всех, – пояснил Нетгальгорст. – Но спохватились, я вижу… Существует международный синдикат по скупке платины. ППАК с ним воюет: то входит в его состав, то выходит обратно. Хитрая германская компания «Гереус» тихо и незаметно прибирает дело к рукам. Очень выгодное дело с очень перспективным будущим.

На этих словах он вынул из жилетного кармана часы и щелкнул крышкой. Сыщик понял, что пора заканчивать разговор.

— Франц Христофорович, давайте резюмируем, – сказал он. – Как я сумел понять, золото и платина являются у нас в России объектом контрабанды. И оборот ее идет на миллионы. Так?