Онлайн книга «Уральское эхо»
|
— Всю охрану собрали внизу, проверяют разрешения на оружие. У двоих уже нету! — Вот и хорошо, – ответил статский советник и вновь обратился к бандиту: – Ты зачем, гаденыш, приказал меня убить? Рудайтис пытался сохранить лицо: — Сам же говорил, что я Мориарти. У злодеев моего калибра не должно быть живых врагов. Сыщик не принял шутку: — Злодеи твоего калибра должны знать свое место. — И где оно, по-твоему? — Возле парашки. – Статский советник внезапно озверел: – Ты что о себе возомнил, смерд? Против ветра нужду справлять? В порошок сотру! Тебя в аду заждались, просили меня ускорить. На этих словах он схватил бандита обеими руками за горло и принялся душить. Тот пытался сопротивляться, вырывался, бился в кресле – ничего не помогало. Из могучего лыковского хвата невозможно было вырваться. Через минуту Рудайтис посинел и осел в кресле, глаза его закатились, руки повисли; он едва хрипел. В последний момент сыщик разжал пальцы и отошел. Бандит долго приходил в себя, медленно розовея. Говорить он не мог, из горла вылетали отдельные сиплые звуки. — Понял теперь, где твое место? Понял или нет? Сыщик подошел и отвесил Мориарти такую лютую затрещину, что у того вылетел изо рта и упал на ковер золотой мост. — Это за Изралова. Теперь слушай внимательно. Твой подручный зарезал сыскного надзирателя, а значит, перешел черту. Я пытался тебе объяснить, что не надо так делать, иначе будет худо. Ты, дурак, не понял. Возомнил о себе невесть что, решил нас с Сергеем прикончить… В результате сдохли все, кто был в этом замешан. И братья Пиньжаковы, и Граф Платов, и Корявый. Следующим будешь ты. Если еще раз, мразь, ослушаешься моих советов. Твою жалкую душонку вымолил Гучков. И запомни, что власть всегда докажет свою силу. Ты никогда меня не победишь. Алексей Николаевич подумал и добавил: — Если только не случится революция. Тут Рудайтис встрепенулся и выдавил из себя: — Значит, надо делать революцию. Сыщик не обратил на его слова внимания, а огляделся: — За хамство и дурость будешь наказан. — Кем? — Мною, статским советником Лыковым. Беру с тебя штраф. Алексей Николаевич подошел к стене и снял пейзаж Левитана, полюбившийся ему еще в первый приход сюда. Он рывком сорвал со стола скатерть и стал заворачивать в нее картину. При этом на пол полетели чашки севрского фарфора. Азвестопуло спохватился: — А мне трофей? Меня ведь тоже хотели убить! Он подошел к комоду, раскрыл коробку с дорогими манильскими сигарами и стал набивать ими карманы. — Чего мучиться, бери все, – посоветовал ему шеф. И коллежский асессор сунул коробку под мышку. Сыщики направились к дверям. Рудайтис скрючился в кресле и растирал горло, осторожно шевеля губами. На пороге Алексей Николаевич остановился и приказал: — Шишок! Когда в следующий раз я скажу, что кто-то переступил черту, – соглашайся. Иначе на твоем месте будет сидеть другой. Раз – и в дамки. Зачем ты нам нужен, если не хочешь договариваться? Сыщики удалились, громко топая. «Иван иваныч» проводил их ненавидящим взглядом, доковылял до буфета и стал осторожно, с перерывами, пить воду из кувшина. Потом сказал: — Решено. Будем делать революцию. |