Онлайн книга «Уральское эхо»
|
— Все, что смогу! Назавтра после этого разговора Азвестопуло с Креневым явились в дирекцию крахмального завода со странным названием «Слон». Их встретил директор с еще более странной фамилией Кефели-ага. Особенно если учесть, что звали его Яков Давидович. — Господа, я вас ждал. Как идет дознание по печальному поводу – убийству нашего сотрудника? Ваши люди пришли сюда один раз, допросили всю дирекцию вплоть до швейцара и удалились. С тех пор ни слуху ни духу. Я, признаться, полагал, что убийства у сыскной полиции на особом счету. И на Офицерской, простите, землю носом роют. Кренев бодро сообщил: — Так мы и роем. Вот, к вам пришли. — Я весь внимание. Сыщики сели напротив директора и стали задавать вопросы. Тот быстро понял, куда клонят гости. Они интересовались личной жизнью убитого ремингтониста. Холостяк, тот вел себя свободно, то и дело меняя любовниц. Жалование он получал небольшое, однако на белошвеек хватало. Но не завел ли Агуренков накануне несчастья какую-то новую пассию? Что знают об этом сослуживцы? И еще, есть ли связь между правлением «Слона» и Тентелевским химическим заводом? Ведь его корпуса прямо за забором. Может, у Ивана были там приятели? — Это вам надо к Диковскому, – заметил директор. — Давайте вашего Диковского. Кефели-ага вызвал кассира, что сидел с убитым за соседним столом, и адресовал вопросы ему. Спокойный, наблюдательный, уже в возрасте, человек этот оказался находкой для сыщиков. Он сообщил много интересного. Насчет приятелей Агуренкова на химическом заводе Диковский сказал: — Да, был там у Вани душевный собеседник, они часто вместе по бабам шатались. Не разлей вода! Его потом утопили. Полицейские недоуменно переглянулись. Кренев сообразил первый: — Это вы про мастера с Путиловского завода? Про Ананьина? — Да. Сидор прежде на химическом работал, в платиновой лаборатории. Вдруг неожиданно взял расчет и устроился на Путиловский. Встречаться им с Ваней стало затруднительно… Азвестопуло склонился к нему: — Почему Ананьин взял расчет? Ремингтонист не пояснил? — Внезапно все вышло, – так же спокойно продолжил Диковский. – Иван был очень напуган. Намекал, что и ему лучше бы спрятаться. Видать, какие-то у них там были темные дела. — Один уволился, второй напугался и хотел спрятаться, – как бы сам себе под нос прокомментировал Кренев. – А потом обоих убили. В кабинете повисла тишина. Директор зашипел на кассира: — Агафон Павлович, что же вы раньше молчали? — А что я должен был сказать, Яков Давидович? — То, что сейчас говорите. Диковский посмотрел на директора с плохо скрываемой насмешкой: — Да? Дело дурное, двоих кокнули. Быть бы мне третьему? Спасибо за совет. Наше занятие – гнать крахмал. — Не иначе, эти двое на пару снарили[46] что-то с завода, и легко догадаться, что именно, – обратился Сергей к коллеге, имея в виду платину. Кренев ответил: — Так и было. После чего пришлось брать расчет. Вот только ошибся мастер. Надо было спрятаться и отсидеться год-другой. А он устроился на соседний завод, думал, его там не найдут. Вот дурак… — Последний вопрос к вам, господин Диковский, – взял слово Азвестопуло. – Женщин покойного вашего сослуживца вы случайно не видели? — Случайно видел, – невозмутимо ответил кассир. — Очень хорошо. А кто они? Как звали? Нет ли особых примет или иной какой информации? |