Книга Как Лыков не стал генералом, страница 24 – Николай Свечин

Алексей замер, потом нагнулся к поручику:

— Как-как? Павку Затейника?

— Да. А вы знаете, кто это?

Эффенбах из угла уточнил:

— Тот, кто людей на полу крестом выкладывает?

— Он самый, – вздохнул питерец. – Только его нам не хватало.

— Господа, о ком вы говорите? – взвизгнул задержанный.

— Павел Степанов Маломерков, мещанин города Подольска, в розыске с тысяча восемьсот восьмидесятого года. Подозревается в семнадцати убийствах, включая женщин и маленьких детей. Трижды устраивал групповые казни особым образом. А именно связывал жертв и раскладывал их на полу ногами друг к другу в виде креста. А потом рубил им топором головы, упырь!

На побелевшего Корейша было тяжело смотреть. Он булькал горлом и сползал со стула.

— Я не знал! Я никогда о нем не слышал, поверьте. Это Корнетов, это он предложил!

Алексей обратился к Эффенбаху:

— Мы с шефом подозревали, что за промыслом с «гувернантками» стоит какой-то крупный уголовный. Охраняет, покрывает, решает возникающие недоразумения… наподобие нашего случая. Но то, что тут замешан Затейник… Он получил кличку от «иванов» именно за такие вот фокусы. Затейник, мать его! Попадется – задавлю голыми руками и буду перед Богом прав.

— Да он уже восемь лет никак не попадется, – с горечью ответил коллежский советник. – Павка, мразь! Зарубил пять человек в Ямской слободе под Можайском на прошлую Пасху. И след простыл. Я был там, видел своими глазами. Жуть… На этот раз он положил их звездой, крови натекло на вершок…

Главный московский сыщик помотал головой, отворил дверь и крикнул, чтобы принесли чаю. Потом зло посмотрел на питерца и сказал:

— Ты, когда будешь его давить, меня позови. Я тоже счет имею.

— Договорились, Михаил Аркадьич. Но вот поймать-то его будет нелегко. Зарезав купца с кассиром, он сбил нас со следа.

Оба сыщика поглядели на офицера с нарастающим интересом:

— Договаривайте! Не просто так же вас отпустили те добрые люди, которые сейчас покойники. Сколько денег они запросили за то, что добьют «гувернантку» и спрячут труп?

— Нет, все было не так! – воскликнул тот. – Каролина была жива, мы говорили о том, как ее спасти!

Сыщики только рассмеялись:

— Вы хотите убедить нас, что поверили в это?

— Конечно, поверил. А почему же я должен был усомниться?

— Раненая женщина, выздоровев, подала бы на вас в суд. Хотя бы поэтому!

— Каролина больше всего на свете любила удовольствия, для которых нужны деньги. Мы бы договорились.

— Да? А откуда у вас деньги, поручик? Тетушка умерла, пособие прекратилось.

Корейш скривился:

— Вы и это уже разнюхали?

Лыков стукнул кулаком по столу:

— Перестаньте врать и говорите, на какой сумме сошлись с Корнетовым.

— Три тысячи, – ответил тот, глядя в пол. – Частями, за три месяца.

— Тысяча рублей в месяц. И где вы собирались достать деньги?

— Наверное, под вексель. Не знаю, я тогда не думал об этом. Хотелось только одного: побыстрее уйти оттуда, забыть весь кошмар.

— И чтобы вам за это потом ничего не было, – безжалостно добавил Алексей. – Закопали женщину, и черт с ней…

— Говорю же, господа: я был сам не свой. Не понимал, что делаю. Как уж там? Умоисступление! Судьи принимают во внимание и даже оправдывают, освобождают от наказания. Я читал в газетах про такие случаи. Вот что делает любовь и оскорбленная честь!