Книга Как Лыков не стал генералом, страница 27 – Николай Свечин

Больше всего сомнений вызывал сам Корейш. Сыщики провели с ним несколько часов и твердили ему: меньше говори и больше слушай, тогда все закончится быстрее. Игната Корнетова там не жди, а тот, кто явится, станет ссылаться на него. Не подавай виду, что знаешь об убийстве сутенера! Бандиты будут следить за твоими реакциями. Малейшая ошибка в мимике, и все насмарку. Бросятся к дверям, а могут и на нож насадить. Буркнул подходящие слова, отдал деньги и уходи, дальнейшее тебя не касается.

И вот наступил решающий момент. В оговоренное время поручик с сыщиком подъехали к трактиру и вошли в чистую половину. Там сидело всего двое. Первым, кого увидел Алексей, оказался Тоська Шарап! Кулачный боец, чемпион Москвы по мордобою, встретился ему в 1883 году, когда сыщик под прикрытием дознавал убийство министра внутренних дел Макова^[25]. Сначала они подрались, а потом сдружились. В интересах дела Шарапу сказали, что Лыков задохнулся в Даниловских пещерах. Поэтому сейчас, увидав его румяного и здорового, с золотой цепью по борту, парень разинул рот. Появление Тоськи было на руку сыщику, и он сказал с искренней радостью:

— Здорово, Антон Шарапов. Давненько не виделись.

— Ты… ты живой?

— Разуй гляделки. Конечно, живой.

— А…

— А тебе сказали, что я погиб.

— Да. И в тую пещеру сыщики возили, где тебя засыпало. Как же это?

— Да все просто. Я их со следу сбивал, прикинулся мертвым.

— Эх и ловок! – восхищенно сказал боец, протягивая старому знакомцу руку.

Тут поднялся второй, который внимательно слушал их разговор, и окликнул Шарапа:

— Это что за хлюст?

— Сам ты хлюст, – обиделся Тоська. – Гляди: Алексей Николаевич Лыков к нам пожаловал. Вольный человек, герой турецкой войны и такой силы дядя, что троих, как я, к ногтю возьмет! А таких, как ты, и десяти не хватит.

Алексей за рукав потянул из-за спины застывшего там поручика и сказал:

— Я его охрана.

Незнакомец пристально разглядывал сыщика, и что-то ему сильно не нравилось.

— Какая еще охрана? – грубо ответил он. – Я тебя не знаю. Уговор был, что придет один.

— Я тебя тоже на знаю, – заявил Лыков. – И потом, вас-то двое. Что не так? Или ты дурное замыслил с моим клиентом? Тогда берегись.

Бандит мялся и не знал, что ответить. Вмешался кулачный боец:

— Ты, Амфилохий, полегче. Лыков наш, я его проверял. Не фартовый, но шпановый брус^[26]. Кого хочешь о нем спроси. Он в Москве пять годов назад такого шухеру навел…

— Амфилохий? – мгновенно среагировал коллежский асессор. – А фамилия тебе Покаместов?

— Ну… – растерялся тот.

— Ты из команды Сеньки Валоха, я слышал о тебе от Федора Погодина. Вы еще вместе ломали кассу артиллерийской лаборатории.

Сыщик назвал фамилии питерских уголовных среднего калибра, не из заправил, но и не из пехоты. Оба сейчас сидели, и проверить их слова фартовым было бы трудно. Но уловка удалась. Бандит смягчился:

— Ладно, коли так. Погодин – парень справный, давний мой товарищ.

И обратился к поручику:

— Деньги принес, твое благородие?

Корейша покоробила эта фамильярность, и он резко ответил:

— Не тычь мне, смерд!

Бандит хотел ответить так же грубо, но Лыков положил ему тяжелую руку на плечо и слегка надавил. Тот охнул и зашатался.

— Амфилохий, давай делом займемся. А хамить не смей! В бараний рог согну, и долго будешь разгибаться. Господин поручик, кладите деньги на стол, они их пересчитают.