Книга Узел, страница 52 – Николай Свечин

— Да, бывший военный лекарь, спивается потихоньку.

— Вы были там с обыском?

— Один раз. Впечатляет, скажу я вам. Большое хозяйство, окружено высоким забором, а внутри сторожа с собаками.

— И как это удается скрывать? – удивился Лыков.

— Да Лука и не скрывает. Фирма называется «Хапиловская контора по транспортировке кладей». Пьющий лекарь там будто бы хозяин, а Морев – директор-распорядитель.

— Что дал обыск?

— Ничего, – огорошил питерца москвич. – Каждый наличный товар оказался с документами. Квитанции, счета, талоны к ассигновкам – комар носа не подточит. Так мы и ушли ни с чем. А товару было чуть не на сто тысяч.

— Не помните, что именно там хранилось?

Стефанов напряг память:

— Кокс, хлопок, металлические изделия, мануфактура, даже литографический камень был. Большой ассортимент.

Алексей Николаевич заметил:

— Значит, Лука держит особую бухгалтерию для фабрикации фальшивых бумаг.

— Наверняка.

— Эти-то бухгалтера нам и нужны. Возьмем их за пищик, тогда Лукоморье пропало вместе с хозяином.

— А как мы их возьмем? – усомнился коллежский секретарь. – Бланки, штемпели, подписи от настоящих не отличить. Криминалистика еще не умеет распознавать подделки.

Лыков задумался, потом сказал:

— Люди там такие же, как и везде. Значит, их можно подловить: или на мошенничестве, или на прошлых грехах, или на капиталах, законность которых они не смогут доказать.

— Сначала их надо установить.

— Я не говорю, что будет легко, – согласился питерец. – Но по силам. Неужели не справимся? Хапиловка не Андроновка, там и наблюдение можно поставить.

Теперь задумался Стефанов:

— Если аккуратно, да новых осведомителей привлечь… Бухгалтерия у него наверняка сидит внутри. Два-три человека, опытных, еще один обязательно должен быть гравер. Но, даже если они прячутся за высоким забором, когда-то они должны выходить. В трактир по вечерам или в баню в субботу.

— И еще соображение, Василий Степанович. Ворам мы острастку дали, теперь на узле они долго не появятся. Сами железнодорожники продолжат хищничать, пока начальство их не заменит. И остается кто?

— Бандиты.

— Правильно. Эти ничего другого, кроме как грабить, не умеют. И на них у полиции управы пока нет. Их не выследишь, как артели крючников. По вашим собственным словам, непроницаемые недра. Однако у этих хорошо законспирированных людей есть слабое место…

— Конечно. Это сбыт.

— Он самый. Украсть – только полдела. Надо еще продать добычу. Куда пойдут с ней бандиты? В Лукоморье.

Москвич понял питерца сразу:

— Значит, наладив наблюдение в Хапиловке, мы узнаем клиентов черной биржи. А они сейчас все разбойники, поскольку воры сидят в Николаевских казармах. Легко сказать, да трудно сделать… – помолчав, вздохнул Стефанов. – Сыскная полиция деморализована, вот-вот разгонят ее чуть не целиком. Есть всего восемь человек, которых рвут на части. Большой город вытягивает из них последние силы. А тут круглосуточное наблюдение на неопределенный срок. Где взять людей на это?

Стефанов целый день беседовал со своими бывшими сослуживцами. Пособники Мойсеенко его не интересовали. Их всего дюжина, на каждого уже заведено дело, отставка этих людей лишь вопрос времени. А в МСП шестьдесят надзирателей. Правда, многие из них только числятся как уголовные сыщики, а прикомандированы к охранному отделению. Но почему не забрать их оттуда на время? И дополнить теми, кто готов служить честно. Ведь большая часть людей – так всегда и бывает – не белые и не черные, не герои и не злодеи. Они ведут себя сообразно обстоятельствам.