Книга Узел, страница 54 – Николай Свечин

Надзиратели сидели неделю и записывали все, что видели. Приходилось маскироваться, чтобы остаться незамеченными. По ночам юркий Фиников прохаживался вдоль забора, подслушивал и подсматривал. Он быстро нашел общий язык со сторожами, угощал их папиросами, а по вечерам звал в палату. Там на пару с Оппелем они подпаивали караульщиков и ловко их расспрашивали. Роль бездельников, прячущихся от армии, так удалась сыщикам, что к ним даже явился околоточный. И потребовал взятку за то, что оставит в тайне их мошенничество. Ему посоветовали идти к черту. Докторам давно заплачено, и они напишут нужные бумажки. Служивый удалился ни с чем, крайне расстроенный.

Ушлые ребята вошли в роль. Они дерзко нарушали режим, пели по вечерам в палате непристойные песни, щипали за филейные части сестер милосердия. Все, как полагается в таких случаях. И получили блестящие результаты.

Во-первых, однажды Фиников увидел трех толстячков, которые гуськом прошли мимо него с узелками и вениками. Приятель-караульщик пояснил, что это бухгалтеры. Они живут у Луки Фомича в отдельном флигеле, из которого никогда не выходят. Только по субботам им разрешают наведаться в баню, а потом в трактир.

Во-вторых, тот же караульщик, хлебнув однажды вечером водки больше обычного, сомлел. И проговорился, что следующей ночью они ждут большого прихода товара. Банда Хрипатого-Хотьковского готовит налет на станцию в Митьково. Туда завезли дорогой опоек^[24], есть чем поживиться.

Сергей Базякин по кличке Хрипатый и Леонид Забалдуев по кличке Хотьковский были известные бандиты. Стояли они в Новой Деревне, куда без батальона пехоты лучше не соваться. А тут вся банда идет на вылазку. Это был удобный случай расправиться с ней. И сыщики решили, что пора заканчивать спектакль.

Следующей ночью Лыков в тужурке железнодорожного сторожа стоял у ворот, что со стороны Новой Алексеевской. Он был напряжен, но старался не подавать виду. Для полноты образа сыщик прополоскал горло водкой и теперь жалел, что не выпил ее…

В ворота пролез крепкий малый, руки он держал в карманах. Увидев новое лицо, парень растерялся:

— Эта… А где Прошка?

— Допился твой Прошка, – сердито ответил Лыков. – Под слабосильный^[25] паровоз попал. Сотрясение ребер.

— Когда попал?

— Два часа назад. Теперь вот меня дернули не в очередь, язви его в душу анафема!

— А… Он тебе ничего не передавал?

Лыков молча протянул руку. Детина что-то сунул ему в ладонь и негромко свистнул. Алексей Николаевич повернулся и двинул вдоль забора. В ворота зашли сразу человек двадцать, с тремя подводами. Коллежский советник развернул бумажку: пятерка. Ну-ну…

Оставив одного человека у ворот, бандиты направились к пакгаузам. Дав им удалиться, питерец подошел к стремщику.

— Закурить будет?

— Свои надо…

Бандит не договорил: от сильного удара в переносицу он полетел кубарем. Из темноты выскочили Ксаверьев с Бишовцем, подхватили тело и уволокли прочь.

Теперь оставалось ждать. У складов расположилась засада. Возглавлял ее подполковник Запасов, а в помощники он взял вахмистра Деримедведя. Ворота прикрывали сыщики; вместе с Лыковым их было шестеро. Ну? Что там так тихо?

Залп грянул неожиданно, и сразу началась густая стрельба.

— Приготовились! – скомандовал коллежский советник.

Топот ног нарастал, на них бежала целая толпа. Когда бегущие приблизились, полицейские открыли прицельный огонь. Тут же упало несколько человек. Бандиты заметались, закричали, как зайцы. Но самые смелые ответили из револьверов и продолжили атаку. Они напирали тараном. Почему их так много? Неужели жандармы никого не подстрелили?