Книга Узел, страница 91 – Николай Свечин

— А если к соседям жильца поместить?

— Подумать надо. Боязно спугнуть. Местность там сами знаете какая. Чужому доверия нет. Что, прикажете агенту по ночам возле задней калитки прогуливаться? Сразу его Тугаринов и зарежет.

— А ночью как раз и налететь, – предложил Запасов. – Вдруг он в доме окажется?

Но сыщики не одобрили: ударим по пустому месту и выдадим, что раскрыли убежище. Тогда «ивана» туда уже не заманишь.

Лыков задумался:

— Связь с бабой Змей, скорее всего, поддерживает через прислугу. Кухарка ходит на рынок, там ей можно и слово сказать, и записку сунуть, и деньги вручить.

— Предлагаете следить за кухаркой? – спросил Запасов.

— Прислуга! – Коллежский советник хлопнул ладонью по столу. – Слабое место всегда прислуга. Кем дворник был прежде?

— Вроде отставной жандарм, – неуверенно ответил Стефанов. И покосился на Запасова.

Тот приободрился:

— Из наших? Фамилию скажите, я посмотрю в делах. Где служил, с кем, когда вышел в отставку. Может, дружка ему найдем?

— Такого, чтобы в гости зашел и бутылочку с собой принес, – подхватил Лыков. – Ему бы только в дом попасть. Вдруг догадку какую вынесет? А еще лучше, чтобы дружок в постояльцы напросился. А?

— Погодите-погодите, – замахал руками Дмитрий Иннокентьевич. – Дай вам, сыщикам, волю, так потом и не удержишь. Прикажете моему человеку кухарку соблазнить и место дворника занять, так, что ли?

Все фыркнули – это было бы неплохо! Но подполковник прав, действовать надо аккуратно и без спешки.

Стефанов послал человека в картотеку узнать фамилию дворника^[41]. Комиссия пока обсудила другие вопросы. Лыков спросил, удалось ли проверить контору Ванды Подгурской. Из надзирательской вызвали Гревцова, и тот доложил:

— Контора по взиманию переборов с железных дорог Ванды Подгурской учреждена в тысяча девятьсот четвертом году. Служит в ней всего три человека, включая саму Ванду Игнациевну. Мы получали сигналы, что дела она ведет нечисто. Однако до скандала никогда не доходило. Я вспомнил, что раз пришел к нам в сыскную купец, жаловался, что Подгурская взяла у него тысячу рублей. Обещала взамен добиться льготного тарифа на Николаевской железной дороге. Купец тот посылает грузы в Финляндию, решил, знать, словчить. Да нарвался на другую ловчилу. Мы ей телефонировали, Ванда явилась. Тогда я ее и увидал в первый раз.

— И как она вам? – спросил Запасов.

— Умная. Хитрая.

— Чем кончилось с купцом? – поинтересовался питерец.

— Показали мы хозяйке жалобу. Она пообещала, что все уладит, и ушла.

— И что?

— Надо полагать, уладила. Потому как купец к нам больше не приходил.

— Не зарезали же они его из-за тысячи рублей, – желчно прокомментировал Дмитрий Иннокентьевич. Но Стефанов возразил:

— Мы не знаем.

— Но за такие суммы не убивают!

— И за меньшее на моей памяти жизни лишали.

Тут вмешался Лыков:

— Да, конечно, бандиты иной раз режут и за рубль. Они ведь потом смотрят, что в карманах у жертвы, а не заранее. Но контора по взиманию переборов – это другое. Ее создали, надо полагать, для больших дел. Умные люди кумекали. И рисковать из-за тысячи они не будут. Скорее всего, жалобщику вернули деньги. Василий Степанович, а вы сталкивались с госпожой Подгурской? Например, когда дознавали железнодорожные кражи.

— Мелькала она несколько раз, но все неявно. Прицепиться было не к чему.