Книга Фартовый город, страница 17 – Николай Свечин

— Похоже, — согласился питерец. — Как только изловчился на ощупь?

Стоявший рядом врач пояснил:

— Больной попросил воды. Санитар принес. А когда отлучился, Корди разбил стакан и острой кромкой вскрыл себе вены на обеих руках. Накрылся одеялом с головой, никому и невдомек… Когда заметили кровь под ним, было уже поздно.

— Обе руки, и под одеяло… — нахмурился ростовец. — Для такого дела решительность нужна. Совсем жить расхотел… Сволочи, довели человека!

Прибыл судебный следователь, осмотрел труп и выслушал соображения Блажкова. После чего разрешил больничному персоналу отнести тело в прозекторскую. Там врач градоначальства Линдеберг сделал медико-полицейское вскрытие. Оно подтвердило, что Корди покончил с собой без посторонней помощи.

Уже ночью сыщики пришли на Дмитриевскую, 28, в сыскную часть. Оконишникова к этому времени вернулась в гостиницу. Произошедшее надломило ее, Ольга безутешно плакала и в случившемся обвиняла себя. Она сказала Лыкову, что в конце беседы с Аркадием Георгиевичем пообещала выделить ему скромное содержание из собственных средств. Слепой, беспомощный, Корди иначе мог умереть с голоду: пенсии ему не полагалось, а сбережений он не имел. И эта фраза, сказанная, чтобы утешить несчастного, сильно его уязвила. Гордый и честолюбивый, хоть и неудачник по жизни, Корди почувствовал себя оскорбленным. Поступить на содержание к бывшей возлюбленной! Видимо, это и толкнуло калеку на самоубийство.

В части сыщики налили себе чаю, и Лыков спросил у Блажкова:

— Яков Николаевич, кто такой Меньшой Царь?

Тот отставил стакан:

— Откуда вы про него узнали?

Коллежский советник рассказал, что услышал от своей подруги. Ростовец был поражен:

— Вот как? А мне Корди ничего такого не говорил.

— Вы допрашивали его сразу после произошедшего с ним несчастья. Аркадий Георгиевич еще не отошел от шока, вот и не вспомнил, — пояснил Лыков и добавил: — Я хочу взять дознание себе.

— Берите, — тут же согласился коллежский регистратор. — Вы так и так собирались забрать какое-нибудь дело, вот пусть это и будет. А мы чем сможем, тем поможем. Могу прикрепить к вам в помощь того же Англиченкова.

— Спасибо. Мне понадобится человек из местных, знающий обстановку.

Вдруг Блажков заволновался:

— Только, Алексей Николаич, уговор: Петр ваш, но не на целый день. Никто его от текущих дел не освободит, сами понимаете. А у меня девять человек на два города! Это если считать с письмоводителем…

— Понимаю. Буду отвлекать его от прямых обязанностей по минимуму. А теперь ответьте на мой вопрос.

Яков Николаевич скривился:

— Их трое на нашу голову, и правят эти гады, почитай, во всем Ростове. И даже в округ заглядывают^[11].

— Трое? Ишь наплодились. И что, все цари?

— Точно так. Фамилия у них подходящая — Царевы. Сами казаки, выходцы из станицы Гниловской, что ниже Ростова по реке. Большая станица — более шести тыщ народу в ней живет. Рыбу ловят, камень добывают, муку производят, короче, заняты делом. Даже в Москве гниловская рыба продается. Царевы — род старинный и некогда славный. В Крымскую войну их дед Георгиевский крест получил. А эти… Ни с того ни с сего уродились зверями. У нас издавна по престольным праздникам в Камышевахской балке идут кулачные бои Гниловской станицы против Темерника. Так вот, когда в круг выходили братья, никто драться с ними не хотел — изувечат. Меньшого Царя зовут Антип. Он самый молодой, но и самый злой. Уличные грабежи отдали ему. Шайка у Антипа человек до двадцати, есть гниловские казаки, но больше пришлых. Беглые тоже при нем обретаются, эти наподобие гвардии, для фартовых дел. Квартирует Меньшой Царь где-то в Богатяновке, точный адрес агентура давать боится.