Книга Фартовый город, страница 18 – Николай Свечин

— Ясно. Займусь им в первую очередь. А другие два?

— Средний Царь — имя ему Прохор — отвечает за квартирные кражи, а еще за экспроприации. Там и суммы крупнее, и отвага нужна. Ведь сейчас артельщиков с деньгами охраняют, можно и пулю словить. Ребята у Прошки теплые. Но иногда люди Антипа перебегают им дорогу. Давеча я вам рассказывал про налет на булочную Филиппова, помните? Это Меньшого Царя работа. Средний брательник, говорят, на него даже обиделся, что тот вторгся в его пределы.

— Среднего Царя оставлю на второе, — пригрозил питерец. — А главный кто?

— Главному кличка Самый Царь. И он действительно самодержец здешних притонов. Лет ему уже за сорок, кличут Григорием, и из трех братьев он умнее всех. Еще его называют ночным градоначальником Ростова. Сообразно уму, Самый Царь занимается только крупными делами. Вот стало известно, что на Владикавказской железной дороге куда-то пропало двести шестьдесят тысяч пудов нефти. Представляете? Убытку на семьдесят тысяч рублей. А каков замах! Надо украсть, спрятать, продать целые эшелоны! Это его рук дело, Григория. Он берет вагонами. Ей-богу, не преувеличиваю. На той неделе на станции Ростов-Товарная исчезли средь бела дня два вагона орешника. Тю-тю! Опять его работа.

— Зачем атаману орешник? — не понял питерец.

Ростовец прыснул и махнул рукой:

— Все забываю, что вы приезжий и говора нашего не знаете. Орешником тут называют мелко колотый антрацит.

— Чтобы воровать в таких масштабах, Цареву-старшему необходимо купить людей из высшего железнодорожного начальства. Без их согласия куда деть тысячи пудов нефти? И как спрятать вагоны угля?

— Вы правы, и он их, конечно, купил. В том и сила Самого Царя: не часы на улице срезает, а летает по верхам. Там сидят те же воры, только в больших чинах. До которых мне, к примеру, никогда не добраться.

— Ладно, эту дрянь оставляю на сладкое.

Блажков хихикнул и сказал с подковыркой:

— Смею думать, ваше высокоблагородие, что все цари останутся, где были. Вам тут месяц всего прокантоваться — не успеете.

— А давайте на них стодесятников натравим, — предложил коллежский советник.

— Это как?

— А так. Пауки в банке что делают? Истребляют друг дружку. Они все равно столкнутся, двум бандам тут тесно. А солдаты скоро покорят Нахичевань и пойдут походом на Ростов. Пусть воюют, нам меньше хлопот достанется.

— Ну вы загнули… — с сомнением покачал головой коллежский регистратор. — Эдак в книжках бывает, а в жизни нет. Как мы их столкнем?

Тут в коридоре послышался громкий топот, и в комнату ввалился рослый парень атлетического сложения, с веселым и лихим лицом.

— Дядя Яша… — начал он, но увидел незнакомого господина и осекся.

— Знакомьтесь, Алексей Николаевич, — подобревшим голосом сказал заведывающий частью. — Это Англиченков, лучший мой сотрудник и большой обалдуй.

— Чего вы меня так выставляете, Яков Николаич, — сделал тот вид, что обиделся. Чувствовалось, что эти двое живут душа в душу и понимают друг друга с полуслова. — Что обо мне подумает… э-э…

— Не «э-э», а коллежский советник Лыков, чиновник особых поручений Департамента полиции, — с такой же наигранной строгостью ответил Блажков. — А думать об тебе он станет в зависимости от твоего поведения.

— Это в каком таком смысле? Я что, в разряде испытуемых?