Книга По остывшим следам, страница 102 – Николай Свечин

Поляк еще более скривился, словно съел лимон.

— Об этом негодяе, Сайтани?

— О нем. Когда и как он у вас появился?

Янковский откинулся на спинку стула и начал размеренным стариковским голосом:

— В январе тысяча девятисотого года. Каким-то образом он оказался у ворот моего дома. Ну, дом-крепость на полуострове. И попросил о разговоре. Помню, я спустился, и человек сразу мне понравился. Рослый, смотрит спокойно, уверенно. И чувство собственного достоинства написано на лице большими буквами. Уж не обижайтесь, но у вас, русских, такое редко встретишь.

Лыков хмыкнул, но промолчал.

— Это я уже потом понял, что он прикидывался, узнав заранее мой характер. Сайтани умело подстраивается под нужных ему людей. И те видят в нем черты, которые хотят видеть.

— Как он назвался?

— Иваном Ивановичем Ивановым, – ответил поляк. – Сразу стало понятно, что он прячется от властей. Но в Уссурийском крае это на каждом шагу…

— Он предъявил вам письмо от вашего старшего сына?

Янковский резко нагнулся, впился в лицо Лыкова глазами старого хищника:

— Откуда вам известно? Вы поймали его?

— Нет, только мечтаю об этом. А про письмо мне сообщил доктор Онкель.

И Алексей Николаевич рассказал собеседнику, как было дело. Тот успокоился и продолжил:

— Да, он принес записку от Александра. У нас сложные отношения. Если помните, мы на полуострове живем дружно, всей семьей. Там по-другому нельзя. Однако Александр не захотел такой коммуны, он индивидуалист. А еще авантюрист. Я и сам такой, иначе не добился бы того, что сейчас имею. Но гнездо, родовое гнездо! Всё туда! А он не захотел. Часто я даже не знаю, где он. Шляется по белому свету. Так вот. В записке Саша просил помочь своему, как он сформулировал, доброму знакомому легализоваться в России. У него, мол, неприятности с жандармами по старым революционным делам. Надо достать паспорт, помочь на первое время с жильем и деньгами. Я все сделал.

— Почему?

— Так сказал ведь уже: человек мне понравился.

— Ах да. Но неужели настолько, что вы пошли на преступление?

— Алексей Николаевич, вспомните мою жизнь. Как вы думаете, я очень чту ваши законы? На мойке золота, или в тайге, охотясь на тигра, или воюя с хунхузами – многого ли добьешься, если жить по закону?

— Ну хорошо, Михаил Иванович, я понял. На какое имя вы купили паспорт?

— У меня был объездчик, Василий Поповский. Он подрядился строить Кругобайкальскую железную дорогу и охотно уступил свой паспорт за пятьдесят рублей.

— И Иван стал Василием…

— Так, – кивнул бывший каторжник. – Правда, я его называл иначе.

— Сайтани?

— Да, как он сам представился мне, когда мы познакомились поближе. Знаете, что означает это слово?

— Да, – похвалился Лыков. – На языке племени масаи так называют белого человека.

— Кто вам сказал эту ерунду? – удивился поляк.

— Путешественник и этнограф Борис Андреевич Люпперсольский, известный специалист по Африке. А что, не так?

— Гоните в шею этого специалиста, он самозванец. Все много серьезней.

— Откройте тогда правду.

Янковский пристально глянул на сыщика и произнес:

— Сайтани означает «дьявол».

— В каком смысле?

— В прямом. Дьявол – что тут пояснять?

Лыков задумался:

— Зачем же этнограф ввел меня в заблуждение?

— Да он сам впервые услышал от вас это слово, а признаться постеснялся, – предположил поляк.