Онлайн книга «По остывшим следам»
|
— Возможно. Но масаи… — При чем тут масаи! – нетерпеливо перебил сыщика Янковский. – Слово это не масайское вовсе. А из языка племени вакамба. — Вакамба? – Лыков оживился, вынул блокнот, полистал и заявил: – Точно! Ядовитая стрела в его комнате была от вакамба. Люпперсольский называл мне еще одно племя, туркана. Он попал к ним в плен. И провел там четыре месяца, прежде чем сбежал. — Опять врет ваш этнограф. Как он мог убежать от турканов? Они там знают каждую тропинку, каждый ручей. Прирожденные охотники и убийцы. — Убийцы? – встрепенулся Лыков. – Что вы имеете в виду? — Там, Алексей Николаевич, все убийцы. Племена враждуют между собой. Кровавые инциденты часты. А уж турканы славятся злым нравом. Они верят, что бог создал скот только для них. И если видят его у соседей, считают, что он украден у настоящих, единственных хозяев. То есть у турканов. И норовят «вернуть» себе скотину, а от этого происходят войны. — Откуда у вас такие сведения? Янковский стал пояснять: — Когда Сайтани сбежал от меня и я при всей своей ловкости не сумел его поймать, то заинтересовался: как так вышло? Ведь в уссурийской тайге я сам как туркан, любого окручу. А тут упустил, хотя очень хотел наказать. Начал выписывать журналы из Англии, там больше всех пишут про Африку. А потом во Владивосток заехал лорд Рафф, знаменитый охотник на львов и тигров. Тигров, разумеется, индийских, в Африке они не водятся. Зато есть у нас! Мы с лордом немедленно подружились, я свозил его куда следует, и он пополнил свою коллекцию великолепной шкурой тигра уссурийского. Они крупнее и опаснее бенгальских… Так вот. Я много расспрашивал опытного специалиста, настоящего, в отличие от вашего с непроизносимой фамилией… — Люпперсольский. Он очень известный путешественник, зря вы его так! — Бог ему судья. Так вот, лорд Рафф много рассказал мне о племени туркана. И я выяснил, в частности, как именно Сайтани совершал свои убийства. Он привез сюда особые браслеты, которые делают только в этом племени и больше нигде в мире. Туземцы изготавливают их из чрезвычайно острых кривых лезвий и обвивают вокруг запястья. Получается необычное оружие, которому с непривычки очень трудно противостоять. — Знаю по себе, – подхватил сыщик и показал собеседнику свежие шрамы на руке: – Едва он мне горло не рассек, сволочь… — Турканы разработали особую школу боя. Движение запястья – и готово. Все соседи боятся их как огня. А тот факт, что Сайтани вышел из их леса живой, да еще с браслетами… Главное даже не то, что туземцы подарили белому человеку свое оружие. Важнее, что они обучили его пользоваться клинками. Значит, он сам стал туземцем. Одним из них. Вот почему я сказал в начале нашей беседы: Сайтани умеет нравиться. Влезает в душу, поселяется там, а когда ты уже бесполезен, вылезает, оставляя после себя смрад и боль. Ведь что этот подлец сделал с моими женьшенями! Корень растет двадцать пять лет. Двадцать пять, прежде чем начнет представлять товарный интерес. Когда я стал Сайтани не нужен – он уже взял от меня все, что мог, – мерзавец погубил мою плантацию. Лучшие корни забрал, а те, которые еще не подросли, вырвал и растоптал. Это очень в его духе: нагадить, сломать, причинить максимальную боль. Назло, с циничным шиком. Видимо, он получает от этого особое удовольствие, садистическое. |