Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— Что хоть за вина? В повестке-то написано или как? — попытался выяснить старший. Но надзиратель заткнул и его: — Ничего там нет, кроме приказания явиться в камеру мирового судьи. Ну? Кому вручать? Говорите скорее, у меня времени в обрез. Жильцы начали совещаться и не пришли ни к какому решению. Идти в полицию они не хотели. Тут, мол, какая-то ошибка, а у них дела, им тоже некогда шляться по присутствиям. Надзиратель крякнул и предложил: — Господа хорошие! Лучше бы вам сходить в участок и разобраться. У нас новый пристав, и потому строго. Ежели ошибка, так хорошо бы выяснить. Я чего предлагаю… Очередь у нас в канцелярию завсегда огроменная. Идем туда вместе, прямо сейчас. Я у письмоводителя бумаги возьму и вам покажу. Поглядите, что в них написано. Надо будет, так за руку к помощнику пристава заведу. И дело с концом! Откашлявшись, он добавил: — Ежели только письмоводителем обойдетесь, то с вас полтинник. А за помощника пристава полагается рупь-целковый платить. Ну? Луковкин сразу сказал молодым: — Идите, разберитесь. Нам скандалы да повестки не нужны. Ивановы вместе с околоточным двинулись в участок. Лыков с Азвестопуло наблюдали это из окна пивной в доме напротив. Выждав десять минут, коллежский советник приказал: — Пошли! Они покинули заведение через задний ход и вдоль забора приблизились к дому номер сорок три. Зашли через калитку во двор. Там их встретил дворник: — Вы кто такие будете? Лыков без разговоров втащил парня в сени, показал полицейский билет, втолкнул в дворницкую и велел сидеть тихо. Сыщики бесшумно проникли в жилые комнаты первого этажа. Сверху слышались торопливые шаги. В гостиной выпучил глаза старик: — По какому праву? — Вы хозяин дома? — Да. А… — Это Луковкин наверху бегает? — Да. А… — Мы из полиции. Сядьте в своей комнате и не высовывайтесь. Ваш жилец бомбист, будем его арестовывать. — А… — Кто еще есть в доме? — Жена с кухаркой на рынок ушли, я один. — Бегом к себе, если жизнь дорога. Только сыщики разогнали ненужных свидетелей, как шаги прекратились. Затем скрипнуло в коридоре второго этажа. Лыков встал за комод, Азвестопуло шмыгнул под лестницу. Сверху спускался Колька-кун. Вот он очутился в горнице: в левой руке баул, правая в кармане. Почувствовал! Алексей Николаевич вышел на середину комнаты. — Здорово, Николай Егорыч. Атаман дернул рукой, но вынуть оружие не успел: Азвестопуло приставил ему ствол к лопаткам: — Тихо, тихо… Лыков вырвал корзину, осторожно отставил в сторону. Вдруг там бомба? Обыскал Кольку, сунул себе в карман браунинг и приказал: — Выходи во двор. Они вышли наружу и сделали шагов двадцать в сад, так, чтобы их не видно было из дома. — Ну, теперь поговорим. Колька прислонился спиной к толстой яблоне, посмотрел на полицейских с вызовом: — Слетелись черные вороны по мою душу! — Ты зачем фельдфебеля сжег? — злым шепотом спросил коллежский советник. — Написал, зачем. Записку не нашли, что ли? — Мне объясни, я не понял. — А чего непонятного? — взвился атаман. — Даже японцы на войне раненых не добивали! А подбирали, лечили, домой потом отправляли. А вы, ироды? Царские опричники, нахлебники на крестьянской шее! Сажин раненый лежал, еще живой. Мне же рассказали самовидцы. Так заарестуй его и суди потом, ежели надо по закону. А семеновцы? Звери! После их зверств мое недорого стоит. |