Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— Нет, другие тоже, — авторитетно пояснил есаул. — Но не все, а лишь те, которые трудятся. — Это пролетарии? При этих словах баталер опять чихнул и бухнул: — Два шайтана! Вот прилипло… И пояснил коллежскому советнику: — На вахте я простудился. Сажин улыбнулся товарищу и опять заговорил, как поп с амвона: — И пролетарии, и всякие другие трудящиеся люди: приказчики в магазинах, проводные[37] в поездах, лесные объездчики, рыбаки-охотники, половые в трактирах… тормозные кондукторы… — Ну а тех, кто на Марсовом поле потолки красит, их куда отнесешь? — Мазурики? До них нам дела нет, пусть живут, как хотят. — Так. А инженеры, доктора, учителя? — Полезный народ. Куда мы без них? — А полицейские с сыщиками, значит, бездельники? — ухмыльнулся Алексей Николаевич. Сажин ответил с удивительной серьезностью: — Сегодня вы нужны. Потом да, надобность в вас отпадет. — Потом? — Да. Когда мы власть заберем у господ и устроим справедливую жизнь. — И куда тогда воры денутся? — Крестьяне сами будут их ловить, пока те не кончатся. Ну, у Кольки-куна есть по ним еще особые соображения… — Бред, ведь полный бред! Это вам атаман напел? — Да. На него озарение нашло, когда он в плену помер, а потом ожил. Открылось человеку. Он у нас теперь вождь. Лыков растерялся. Сидевшие перед ним люди были опасные бунтовщики. Они собирались свергнуть законную власть, которую сыщик обязан защищать. Но в то же время это были люди, желающие справедливости, пусть и в своем наивном понимании. А ведь начальство, услышав такие речи, ввинтит ребятам каторгу… — Так, — встал сыщик, — все понятно. Ничего у вас не выйдет! Самодержавие ввосьмером не свалить, только шеи себе поломаете. — Может, мы и погибнем, но за народное счастье, — с пафосом произнес Кизяков. Есаул опять улыбнулся: — Зот у нас любит красное словцо. Зато товарищ хо… Тут баталер вновь чихнул и крикнул в отчаянии: — Три шайтана! — Вот до чего его ваши вахты дурацкие довели, — попенял коллежскому советнику Сажин. — А мы зачем воевали? Кровь ведрами лили, и свою, и японцев — а они, чай, тоже люди! Вы, вашебродь, на войне были? — Давно, на турецкой. — Та не в счет. Там мы братьев-славян от турецких зверств спасали. А кого мы в Маньчжурии спасаем? Китайцев, что ли? Или ваши господские барыши? Не стыдно народную кровь лить для-ради золотого тельца? Ну чистые Робин Гуды… Лыков поспешил сменить тему. — Почему я у вас в комнате водки не нашел? Восемь мужиков… — Николай Егорович запретил пить, пока не сделаем революцию, — пояснил Зот. — М-да… Завтра договорим, головопяты. Утром вас переведут на Шпалерную, в домзак[38]. Там с питанием получше. Подумайте вечерком, так ли просто жизнь устроена, как кажется. Пожрать скоро принесут, а это вам на табак. Сыщик выложил на стол рубль и ушел. Однако увидеться с «японцами» ему пришлось раньше, чем он планировал. Рано утром Лыков брился, когда в комнатах зазвонил телефон. Алексей Николаевич подошел, снял трубку и прижал ее к намыленной щеке: — Лыков у аппарата. Послышались щелчки, а потом голос: — Алексей Николаевич, это подполковник Сакович! — Слушаю вас, Ромуальд Иванович. Что случилось? Подполковник Сакович был приставом Второго участка Нарвской части. — Приезжайте сюда срочно! Тут такое творится! — Что творится, Ромуальд Иванович? Я быстро не сумею, еще не завтракал. |