Книга Банда Кольки-куна, страница 65 – Николай Свечин

— Мне теперь, Евграф Ильич, тоже некого. Дети разъехались, а Варвара Александровна умерла еще в прошлом октябре.

— Не знал, извините.

Они опрокинули по рюмке и захрустели луковицей. Помолчали, смакуя. Ясырев был человек деловой, конкретный. Говорить с ним о личных делах не требовалось, и сыщик сразу перешел к главному.

— Мы ищем банду из восьми человек. Бывшие солдаты, отпущенные из японского плена.

— Это как отпущенные? — предсказуемо удивился хозяин. — Война еще не закончилась.

Коллежский советник объяснил и продолжил:

— Люди там свихнулись, ничего не боятся и хотят изменить положение вещей. Короче говоря, затевают революцию.

— Вы же по уголовным делам, — опять удивился Ясырев.

— Поручили, — лаконично ответил сыщик. — Так вот. Они ведут агитацию среди войск гарнизона. Раньше и жили в казармах, солдаты срочной службы их укрывали. Сейчас начальство взяло строгости, и банда куда-то перепряталась.

— Вы подозреваете, что в Петербургский уезд?

— Допускаю такое. Хорошо бы посмотреть, а?

Ясырев задумался. Налил еще по рюмке, свою не спеша выпил, а сам все смотрел в сад.

— Уезд, уезд… Нынешний исправник Колобнев не поможет, он делом не овладел. Хотя на должности уже третий год.

— Тем лучше, иначе зачем бы мне понадобились вы? — усмехнулся коллежский советник. Ясырев как бывший полицейский привык к жестким разговорам, и с ним можно было объясняться без церемоний.

— Это верно. Но и мои связи с годами слабеют.

— Вы, Евграф Ильич, скажите сразу, беретесь или нет. Времени в обрез.

— Восемь человек, говорите? И не уголовные?

— Нет. Крестьяне, служили в сибирских стрелках. Понюхали пороху, едва живы остались. Явились сюда бунтовать, города не знают, но тут у них открылось много помощников.

— Мужики? — догадался отставной полковник.

— Да. И они их прячут. Поэтому и поймать не можем.

— Та-а-ак… Мне понадобятся неделя времени и сто пятьдесят рублей. Причем никаких гарантий.

— Само собой. Вот деньги, что вы просите, и пятьдесят рублей вам сверху.

Ясырев смахнул купюры со стола в карман, принес из комнаты вставку^[51], чернильницу и бумагу.

— Давайте все, что о них известно.

Лыков подробно описал всех, выделив атамана с есаулом. Закончив, спросил:

— Кого будете щупать? Постоялые дворы?

— Да. Тех хозяев, что любят мутные дела.

— Возможно, «японцы» будут с документами, но липовыми.

— Есть такие мастера — без бумаг поселят, — хмыкнул Ясырев. — А становому представят, что все в прядке. Еще нужно осветить заводские казармы. Там надзора нет никакого, селись кто хочешь, только ставь рабочим бутылку в день и живи…

— Какие заводы намерены проверить?

— Самые значительные, где легче затеряться. Для этого придется мне, Алексей Николаевич, порыться в пригородных участках: Лесном, Полюстровском и Шлиссельбургском^[52].

— Там люди Филиппова занимаются, — усомнился Лыков. — Чего у них хлеб отбирать?

— Знаю я, как они занимаются! — отрезал полковник. — Сыскных на город-то не хватает, а вы говорите — пригороды. Пришлют бумажку в участок и умыли руки. Нет уж, я сам. В заводские казармы никто, кроме меня, не пролезет.

— Все заводы проверить — на это и месяца мало.

— Зачем же все? — Ясырев начал загибать пальцы: — Охтинский пороховой, Сестрорецкий оружейный, Александровский механический, Александровская бумагопрядильная мануфактура…