Книга Тифлис 1904, страница 104 – Николай Свечин

Сыщик дал парню свернуть в переулок и шмыгнул следом.

— Что за фокус? Где деньги?

— Ой, Алексей Николаевич, там такое вышло!

— Сергей, говори толком. Что «такое»?

— Едва я разложил серии в кабинете Злогостева, как вдруг ворвался неизвестный мне помощник пристава. И заорал: «Попался, мошенник!» А кассир отскочил к окошку и ехидно так улыбается… Я сначала подумал, что он заложил меня полиции. Но потом все выяснилось.

Лыков сообразил мгновенно:

— Помощник пристава отобрал бумаги, а тебе предложил или сесть в тюрьму, или убираться подобру-поздорову?

— Точно так, Алексей Николаевич. Это сговор. Никакой он не честный полицейский, а такой же жулик, как и казначейские. Ребята решили завладеть сериями задарма! Я и умолял, и угрожал, все без толку. Наглые неимоверно. Иди, говорят, покуда цел, не то в кутузку посадим. Куда ж я пойду, спрашиваю, меня же в Одессе на вилы поднимут. Дайте хоть какую расписку. Помощник пристава смеется: чтобы ты потом меня ею шантажировал? Нашел дурака. Пошел прочь, говорит, пока я добрый!

— Так, оба за мной, – принял решение Лыков.

Втроем они ворвались в казначейство. Сторож пытался было спросить, что за нужда, но Топурия отодвинул его в сторону. В кабинет кассира зашли по-хозяйски. Толстяк в форме помощника пристава рассовывал по карманам банкноты. Увидав вошедших, он нахмурился:

— Кто такие?

— Ну-ка выверни карманы, – скомандовал ему сыщик.

— Что? Да я…

— Штабс-ротмистр, примите меры к выполнению моего распоряжения.

— Есть! – молодцевато козырнул Топурия и отвесил полицейскому крепкую оплеуху. Тот влетел в кресло и там остался, не решаясь ни встать, ни дать сдачи.

Азвестопуло тоже не терял времени даром. Он взял кассира за ворот и зловеще улыбнулся:

— Вот и свиделись опять. Не рад?

Тут дверь открылась, и просунулся городовой.

— Эта… чего тут делается?

— Коллежский советник Лыков из Департамента полиции проводит задержание мошенников, – пояснил Азвестопуло. – Ты, братец, приведи-ка сюда понятых. Сейчас обыск начнем.

— Лыков… – пробормотал помощник пристава и закрыл лицо руками. – Я пропал!

— Позвольте, что за вторжение? – возопил Злогостев. – Полиция уже была здесь! Господин Дулайтис арестовал ворованные доходные бумаги, мы как раз сейчас составляли акт.

— Да ну! – оскалился одессит. – А я, значит, налетчик?

— Конечно.

— Что же твой Дулайтис бумаги арестовал, а меня нет?

— Э-э… А вы убежали.

— И никто за мной не погнался?

— Так бумаги описывали, не до того было.

Помощник пристава приободрился и вскочил на ноги.

— Я протестую! Нет, я сам вас сейчас арестую! Здесь заговор. Вы заодно с этим грабителем? Городовой, ко мне!

Лыков взял предателя за физиономию и сделал смазь по рецепту «Очерков бурсы» Помяловского.

— Молчи уж, тварь. Из-за таких полицию и презирают.

— Как вы?..

Тут коллежский советник вынул из кармана два листа бумаги, исписанных убористым почерком.

— Опись давно составлена. Сейчас мы по ней сверимся, и все станет ясно. Где серии?

— В шкафу, – пробормотал кассир, не сводя глаз с лыковских листков. Он сразу понял, что ему конец.

— Да, забыл вам представить. Чиновник особых поручений Департамента полиции Сергей Манолович Азвестопуло. Ну, дошло теперь, идиоты?

Через два часа состоялся первый допрос Дулайтиса. Лыков провел его совместно со следователем по особо важным делам Окружного суда Мамамтавришвили. Ни Ковалева, ни Трембеля сыщик не позвал.