Онлайн книга «Тифлис 1904»
|
— А ты? Абрек сверкнул крепкими белыми зубами: — Мне стало интересно: что за человек, за которого столько дают? Спросил у Имадина, мы с ним кунаки. Имадин ответил: это порядочный русский и мой друг, его нельзя убивать. Еще интереснее стало, да! Порядочный русский. Никогда не видал порядочного русского. Решил приехать, поглядеть. Зелимхан испытующе уставился на сыщика, явно чего-то недоговаривая. Лыков молчал. — Дальше расскажи, – буркнул Алибеков. — Чачибая приехал в Грозный не из-за одного тебя, – почти шепотом произнес Зелимхан. – Ну, из-за тебя тоже, но главное другое. Он предложил напасть на денежную карету. Там повезут восемьдесят тысяч, представляешь? Ротмистр говорит: бери ее, я дарю. Все расскажу: когда поедет, куда, какая охрана будет. И бомбу дам. Убей всех и забери деньги. Только сначала Лыкова. Требует согласия. — А ты? — Имадин не велит тебя убивать, – вздохнул Гушмазукаев. – И я вот что подумал. Разреши мне взять денежную карету и то, что в ней, а? Обещаю пощадить конвой, только ранить. Несильно, я умею. Иначе останусь совсем без денег, слушай! Облигации не дают, тебя убить не дают… На что жить? — Хорошо, что ко мне пришел, – придвинулся к абреку сыщик. – Теперь я скажу, а ты думай. Во-первых, твою карету уже обещали дашнакам. Зелимхан отшатнулся: — Что значит обещали дашнакам? — То и значит. Вас хотят стравить. Перебьете друг друга, или кто-то опередит другого, и начнете гоняться: чеченцы за армянами или армяне за чеченцами. — Ай, глупость сказал! Какие такие армяне? Они от одного имени Зелимхана в штаны сделают! — Эти не сделают. Фидаины – слыхал про таких? Абрек посерьезнел: — Которые в Турции бомбы бросают? — Еще метко стреляют. Отчаянные, и их будет много. У тебя сколько людей? Чеченец погрозил пальцем: — Выпытываешь? Сколько надо, столько и возьму. — А теперь второе и главное. В карете должно быть восемьсот восемьдесят тысяч рублей. Абрек свел брови: — Не понял, повтори. — Повторяю: в карете должна быть сумма в десять раз больше, чем тебе обещали. — Так. А зачем ротмистр сказал другие деньги? — А ты еще не сообразил? – Голос сыщика стал жестким. – Львиную долю они заранее возьмут себе. В мешки положат восемьдесят тысяч, дадут тебе их украсть. Если сумеешь опередить дашнаков. А в газете напишут, что ты забрал почти миллион. Зелимхан долго молчал, вращал глазищами и сжимал и разжимал кулаки. Наконец сказал: — Чтоб меня причастили собачьей кровью! Но ты уверен? — Вчера говорил о денежной карете с начальником особого отдела по полицейской части Трембелем. Деньги повезут из анонимного трамвайного общества в контору Государственного банка. С Абастуманской на Сергиевскую. Так? Абрек вскочил и стал ругаться на чеченском. Потом выдохнул: — Я зарежу Чачибая. Он хуже урии![58] Кто меня обманывает, долго не живет. — Значит, так, Зелимхан. Нападать на карету нельзя. Это ловушка, вопрос лишь, кто в нее угодит… — Пусть армяне! — Я не против. А начальника конвоя убивать пока рано. — Как рано, почему? — Спугнешь всю банду. Скажи Чачибая, что согласен. — А, понял! – воскликнул абрек и повернулся к Имадину: – Русский, а такой же хитрый, как мы. Кунак хлопнул его по плечу: — А ты ехать не хотел. Угодил бы в засаду. Арзакану и деньги, и орден. А тебе… |