Книга Тифлис 1904, страница 39 – Николай Свечин

— Александровскую улицу? – не понял сыщик.

— Ну, там в одном доме и казенная палата, и губернское казначейство. Я и сам туда ходил.

— Ты? Зачем?

— Надо было разменять три сторублевых бумажки, из добычи.

— И тебе разменяли?

— В тот раз побоялись, отослали в банкирскую контору Цовьянова, что на Сионской улице.

— И что Цовьянов?

— По их записке поменял. Двадцать процентов взял, собака!

— Стало быть, помимо самого казначейства, в «большой постирочной» участвуют еще и банки, и банкирские конторы?

— Где-где?

— Мы в полиции назвали это предприятие «большая постирочная», в том смысле, что там отмывают «грязные» деньги, – пояснил приятелю Алексей Николаевич.

— А-а… Да, там сейчас много народу кормится. Контора Читахова тоже в деле. Другие разбойники говорили мне, что и банк Тифлисского городского кредитного общества. Но сам я им не пользовался.

— Другие разбойники… Имадин! Вот чем ты можешь мне помочь. Мне и закону. Тебе расскажут то, что никогда не сообщат полиции. Ты же один из них.

— Предлагаешь мне стать доносчиком?

— А как иначе ты собираешься получить прощение от властей?

Чеченец замялся:

— Эх… А нельзя иначе? Доносчик – дурное занятие. Хуже ничего нет.

— Хорошо. Расскажи все, что знаешь. Фамилии, имена, кто пользуется услугами казначейства. Кто в самом казначействе заправляет, кроме Козюлькина.

— Да я знаю мало.

— Сыпь все, что есть.

— Я имел дело с кассиром первого разряда Баграм-беком Макинским. Но он мелкая сошка для таких, как я, разбойников-одиночек. Крупные клиенты ходят повыше. Самые крупные – прямиком к Козюлькину.

— А кого ты называешь крупными?

— Того же Елизбара Чолокова.

— Динда-Пето?

— Ага. Он кочи, атаман большой шайки, у него бывает крупная добыча. Еще Зелимхан, Дали-Али, Юсуф, Абдурашид Тепкучев, Улухан. Все серьезные абреки идут в Тифлисское казначейство.

— А Трембель ничего не обнаружил! – в сердцах вскричал Алексей Николаевич.

— Кто такой Трембель? – заинтересовался чеченец.

— Начальник особого отдела по полицейской части канцелярии главноначальствующего. Старший над всей кавказской полицией.

Имадин пожал плечами:

— Полиция всегда все узнает последней. Впрочем, у этой, как ты ее назвал, «большой постирочной» высокие покровители. Иначе ее давно бы уже закрыли. Может быть, твой Трембель поэтому ничего не обнаружил?

— Может быть. Я как-то раньше об этом не задумывался… Действительно, множество людей знают об этой возможности, пользуются ею. Ты, извини, не первый головорез на Кавказе…

— Не первый, хвала Аллаху, – поддакнул Имадин.

— …а сам ходил туда разменивать купюры. Но власти ничего не замечают уже много лет. Бывает ли такое?

— На Кавказе и не такое бывает, – осадил друга разбойник. – Русская администрация никогда не знала, как на самом деле живут местные.

— Так, – вздохнул коллежский советник, – кое-что стало яснее. Значит, началось с армян, а теперь там весь интернационал столуется?

— Кто-кто? Слушай, говори понятно!

— Ну, жулики разных национальностей. Ты сказал, есть даже поляки?

— Да, из Варшавы приезжают фартовые. В Тифлисе земляки помогают им выйти на нужных людей. И не только фартовые, но еще… как их? Террористы. Правильно я сказал?

— Правильно. Имадин, вот что я думаю: твои слова к делу не пришьешь. Максимум, кого я могу арестовать, – это кассира первого разряда. И того затем отпустят, потому что показаний одного свидетеля, да еще и опороченного, мало. А требуется взять головку. С ней имеет дело Динда-Пето. Помоги мне его арестовать, и я тут же обращусь к министру. Чтобы тебя послали на войну.