Онлайн книга «Тифлис 1904»
|
— Было такое[40]. — И вот снова утерли всем нос, – восхитился Трембель. После чего посерьезнел и указал рукой на стул: – Прошу. Надо о многом поговорить. Начнем с того, что вам рассказал Динда-Пето. Мы его сейчас, конечно, допросим. Но первые сведения хочется услышать немедленно. — Самое главное, господа, что абрек обрисовал мне общие контуры «большой постирочной»… — Ух ты! Он тоже в деле? — Как один из посредников. Дайте мне перо и бумагу, Карл Федорович. Буду сейчас рисовать. Сыщик положил перед собой чистый лист и начал чертить на нем схему. Но вдруг отложил перо. — Первые сведения о деле я получил все же не от Чолокова, а от Имадина Алибекова. И обещал ему за это помилование. Давайте решать, как быть. — Ай-ай, какое легкомысленное обязательство, – сощурился начальник особого отдела. – Вы еще не государь, чтобы обещать такое. — Способ получить прощение есть, и он в руках у Плеве, – напомнил ему Лыков. – Вы же готовили документы на тех пятнадцать человек, что уходят на войну? — Готовил, – подтвердил статский советник. — Где пятнадцать, там и шестнадцать. — Ну, если вы берете разговор с министром на себя… — Еще как беру. От вас, Карл Федорович, честно говоря, в этом деле ничего не требуется. Только выдать Имадину временное удостоверение личности. — С разрешения министра – хоть завтра. — Вы его пока подготовьте, – жестко закрыл тему питерец. – Скоро понадобится. И опять взялся за перо. — Значит, так. Базисом «большой постирочной», как я и предполагал, является Тифлисское казначейство. Финансовым покровителем лавочки состоит господин Козюлькин. — Не может быть! – ахнул Ковалев. А Трембель ударил кулаком по столу: — Факты есть? Бросить такое обвинение против губернского казначея! — Допросим Елизбара Чолокова и получим факты. — Слова полуграмотного туземца? – покачал головой Трембель. – Против слов действительного статского советника. — Что же, дэ-эс-эсы[41] уже не могут совершать преступлений? – язвительно осведомился Лыков. – Они все святые? — Без фактов – да. А слов абрека недостаточно, пусть предъявит доказательства. Расписки или что-то подобное. — Карл Федорович, а как вы представляете себе такую расписку? Я, Козюлькин, взял у бандита Чолокова ворованные деньги, сумма прописью, и обменял их на «чистые». Так, что ли? — Ну, тогда хотя бы несколько свидетелей! — Прикажете вызвать их из горных убежищ в суд? Какие могут быть свидетели в таком деле? — Господин коллежский советник, – начал Трембель, задыхаясь от возмущения, – вы действительно собираетесь арестовать губернского казначея на основании показаний одного преступника? А если это оговор? — Нет, господин статский советник, я не так глуп, – парировал сыщик в том же тоне. – Пока нет веских доказательств, арест невозможен. Мы начали говорить о том, как устроено преступное предприятие и кто им заправляет. — Но это лишь ваши предположения! — Разумеется. Вы вольны их оспаривать, подвергать сомнению, требовать проверки. Мы так и собирались поступить, разве нет? Идет дознание. В его рамках я сообщаю непроверенные сведения, полученные путем допроса арестанта. Постепенно наше дознание будет продвигаться вперед. Непроверенных сведений станет меньше. А подтвержденных фактов – больше. Сыщик уговаривал начальника особого отдела, словно няня – капризного малыша. |