Книга Касьянов год, страница 58 – Николай Свечин

Когда студент вышел, хозяин спросил, пытливо глядя на гостя:

— Скажите мне сначала вот что, Алексей Николаевич. Имение Нефедьевка в Костромской губернии принадлежит Лыковым-Нефедьевым. Это случайно не ваше?

— Нет, но моих сыновей. Я просто Лыков и числюсь там опекуном. А у них двойная фамилия и права на имение. Когда станут совершеннолетними. А что?

— Вы продаете сюда свой лес?

Сыщик терпеливо пояснил:

— Я жуликов ловлю. А лесом торгует мой управляющий Титус.

— Таки сведите меня с ним. Я буду ваш комиссионер на всем юге.

Увидев сомнение на лице Лыкова, старик хлопнул себя ладонями по коленям:

— Соглашайтесь. Можете спросить кого угодно: старый Прозумент не обманет. Да, я хочу свой процент. Но заработаю его, а не украду у вас. Надо жить с оборота!

— Лев Моисеевич, я напишу Титусу, он с вами свяжется через телеграф. Дайте мне адрес.

— Вот он: Киев, центральный почтамт, «Подряд». Я оплачу ему телеграммы.

— Не надо, это обычные деловые расходы, они предусмотрены в бюджете. Мы уже продаем лес в шахты Донбасса. А вот в генерал-губернаторство — нет.

— Нам будет о чем с ним поговорить, — обрадовался старик. — Ну а теперь я вас слушаю.

— Меринг уехал в Петербург, вместе с женой.

— Знаю.

— Вот как? Кофейня Семадени уже разнесла эту весть?

— Таки да.

— Михаил Федорович явно хочет оправдаться перед тестем. Мне нужны цифры и факты, чтобы перебить его слова. Это в ваших интересах.

— Ну, тут бы я поспорил… Ссориться с Мерингом мне не с руки.

— Почему, Лев Моисеевич? Он должен вам денег и не отдаст их по-хорошему. Чем быстрее выяснится, что Витте не поддерживает своего родственника, тем быстрее наступит его банкротство. Вы хоть что-то получите от ликвидации имущества.

— Ах, господин чиновник особенных поручений! Я…

Тут в дверь постучали, и вошел сын с подносом. На нем стояли два стакана чая в серебряных подстаканниках и хрустальная сахарница.

— Спасибо, Изя. А теперь выйди, у нас секретный разговор.

Студент безропотно удалился, но бросил на отца беспокойный взгляд.

— Он все боится, что я по стариковской глупости во что-нибудь вляпаюсь, — пояснил хозяин гостю. — Что я рамолик. Вы знаете это слово?

— Да. Сын любит вас, что же тут плохого?

— Я и не говорю, что это плохо. Ведь все для него. Гроб, что ли, банкнотами оклеивать? Капитал ему оставлю. Я тоже его люблю, наверное даже больше, чем он меня. Но это всегда бывает с молодыми: им некогда думать о стариках, столько более важных дел у молодых… Так вот. За Меринга вступятся все Гудим-Левковичи, сколько их ни есть в Киеве. Зачем мне такие могущественные враги?

— Гудим-Левковичи? Я видел мельком одного, правителя канцелярии губернатора. Еще, говорят, есть банкир.

— Есть. А также другие Гудимы: спиртозаводчик, член Окружного суда, предводитель дворянства… И все они заодно.

— Чем им так нравится Михаил Федорович?

— Гудимы входят в состав акционеров домостроительного общества.

— Ну так оно скоро лопнет! — воскликнул сыщик.

— Когда лопнет, тогда эти надутые индюки и поймут. А до той поры… У меня сын студент. Мало ли что? Потом, есть еще богач Марголин, он тоже обидится за Меринга.

— А богач Бродский? Он станет на вашу сторону в случае чего.

Прозумент задумался.

— Марголин уже, считай, упустил домостроительное общество, — сказал он с расстановкой. — Упустил. А у него есть одна черта характера: он умеет договариваться. Это значит что?