Книга Касьянов год, страница 57 – Николай Свечин

Перед тем как уйти, Лыков спросил татарина:

— Спиридон Федорович, откуда вы знаете приемы французского бокса? Ему учат в Киеве?

Асланов в очередной раз удивил надворного советника:

— Я жил два года в Петербурге, там научился.

— Неужели у Лустало? На углу Офицерской и Вознесенского?

Там находилось атлетическое общество Рибопьера, в котором парижанин Лустало преподавал всем желающим французский бокс, он же сават.

— У него, лягушатника.

— И что, достаете ногой до головы противника? У меня никогда не получалось.

— Лустало семь потов согнал, но научил. Шапку сбиваю!

Везучий надзиратель ушел в загул. Созонта Безшкурного поместили покамест в том же Старокиевском участке, на втором этаже. А Лыков задумался. Чем себя занять? Скучно в чужом городе. К жене хочется, к детям. Тут все ясно, можно бы и уезжать, но надо дождаться передачи дела следователю. Получить копию акта дознания и уже с ней возвращаться. Акт за полчаса не появится: нужно опросить потерпевших, предъявить им для опознания вещи, попробовать разговорить арестованных. Парнишка в вышиванке, которому досталось в лоб, не похож на умника. Если «иван» — крепкий орех и сразу не расколется, мальчишку можно запугать. Вот и свидетель. Неделя уйдет в лучшем случае. А он, Лыков, пока соберет материал на домостроительное общество. Слов одного Прозумента недостаточно, нужны еще доказательства опасной игры зятя.

Подтверждение своим мыслям сыщик вскоре получил на подъезде присутственных мест. Он встретился там нос к носу с Подгайным. Михаил Онуфриевич взял питерца под локоть и заговорщицки спросил:

— Слышали уже?

— Что именно?

— Меринг-то тю-тю. В столицу укатил. И Софью с собой взял.

— Поехал с тестем объясняться? — предположил надворный советник.

— Как дважды два. Ваш приезд его подтолкнул. Глядите, Алексей Николаевич. Не вышло бы боком.

— Кому, мне?

— Не мне же.

— Плевал я на вашего астронома.

— Ну-ну…

Весть была неприятная. Зять намерен жаловаться, это ясно. Вот, приехал ревизор, задает вопросы, репутация страдает… Ночная кукушка дневную перекукует. На всякий случай надо запастись свидетельскими показаниями почтенных людей, лучше под роспись. Придется побеспокоить Прозумента.

Сыщик отправился на Подол. Старик подрядчик жил в двухэтажном особняке на Спасской улице, недалеко от Александровской площади. Место шумное: в двух шагах Толкучий рынок, Контрактовый дом, биржа извозчиков, фонтан с грязной водой, которая в народе почему-то считается целебной… Разительное отличие от казовой части Киева. Близость Днепра добавляет шума и суеты.

Лыков нажал кнопку воздушного звонка. Дверь быстро распахнулась, и высунулся юноша в студенческой тужурке, курчавый, с умненьким лицом. Изя!

— Вы к кому?

— Здравствуйте, Израиль Львович. А Лев Моисеевич у себя?

— Он на месте. Как вас представить?

— Лыков.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Они поднялись на второй этаж и оказались в маленьком кабинете. Прозумент сидел со счетами в руках и гонял костяшки, занося полученные цифры в ведомость. Очки на носу делали его похожим на ученого раввина.

— Папа, к тебе.

— А, господин чиновник особенных поручений. Вам таки опять понадобился старый жид?

— Папа!

— Изя! Иди лучше приготовь нам русского чая. Господин Лыков из Петербурга, он не станет пить что попало.